Скачать книгу в формате .docx

АРБИТРАЖНАЯ ПРАКТИКА


РЕДАКЦИОННЫЙ СОВЕТ


Арифулин Александр Алиевич,

заместитель Председателя Высшего

Арбитражного Суда Российской Федерации


Большова Алла Константиновна,

председатель Арбитражного суда г. Москвы


Ильин Евгений Николаевич,

председатель Арбитражного суда Московской области


Грошева Галина Ивановна,

председатель Федерального арбитражного

суда Волго-Вятского округа


Чайка Валерий Иванович,

арбитр Международного коммерческого

арбитражного суда при Торгово-

промышленной палате РФ


Девяткин Константин Иванович,

заместитель председателя Третейского

суда при ТПП РФ


Балаян Леонид Георгиевич,

председатель Третейского суда при

Ассоциации российских банков


УЧРЕДИТЕЛЬ

ЖУРНАЛА:

ООО «Юридическая Фирма «ВИЗА»


январь-февраль

№1/2001


СТРАНИЦА ГЛАВНОГО РЕДАКТОРА


Уважаемые читатели!

Задумывая издание журнала «Арбитражная практика», мы в первую очередь хотели знакомить читателей с опытом работы российских арбитражных судов, ориентировать практикующих юристов и судей в сложившейся и формирующейся практике по правовым вопросам. Мы полагаем, что читателям интересно будет знать не только о том, какова позиция Высшего Арбитражного Суда РФ по тем или иным вопросам, но также мнение федеральных окружных арбитражных судов и судов субъектов Федерации. Именно поэтому мы поставили себе одной из главных задач способствовать единообразному применению действующего законодательства судебными инстанциями.

Журнал будет регулярно знакомить читателей с проблемными материалами по различным вопросам материального и процессуального права, вопросами исполнения судебных решений, давать подробный анализ наиболее интересных дел.

С удовольствием откликнулись на предложение о сотрудничестве с журналом многие судьи арбитражных судов, высококвалифицированные юристы и ученые- правоведы, чьи мнения, комментарии, анализ существующей практики рассмотрения дел в арбитражных судах представляют наибольший интерес.

Надеемся, что журнал окажется полезным для работы практикующих юристов, судей, предпринимателей.

Мы открыты для комментариев и откликов наших читателей.

Желаем вам успехов!


Главный редакторАлексей Голубков


Оглавление



В России работает свыше 2,5 тысяч судей арбитражных судов. Последние три года количество дел ежегодно увеличивается на 20—30% и в 2000 году превысило цифру 500 тысяч.


Показателен тот факт, что арбитражным судам стали больше доверять иностранные инвесторы. Из года в год возрастает число рассмотренных дел с участием иностранцев, за 2000 год их количество превысило 1200.


Арбитражный суд: вчера, сегодня, завтра

Арбитражные суды России — самостоятельная судебная система со своей компетенцией по разрешению споров, связанных с экономической деятельностью. На сегодня это 81 арбитражный суд субъектов Федерации, 10 федеральных арбитражных судов, Высший Арбитражный Суд РФ. В России работает свыше 2,5 тысяч судей арбитражных судов. Последние три года количество дел ежегодно увеличивается на 20—30 процентов и в 2000 году превысило цифру 500 тысяч. Судебная реформа, проводимая в стране, не могла не затронуть и арбитражное судопроизводство. О совершенствовании арбитражного процесса, изменениях, ожидающих его участников с принятием нового Арбитражного процессуального кодекса РФ, рассказывает заместитель Председателя Высшего Арбитражного Суда РФ Александр Алиевич АРИФУЛИН.


Каковы причины, побудившие Высший Арбитражный Суд РФ начать работу по совершенствованию арбитражного процессуального законодательства?

Здесь надо учитывать несколько факторов. Во-первых, пятилетний опыт показал, что имеются существенные пробелы в действующем Арбитражном процессуальном кодексе. Они касаются и регламентации отдельных процедур, и стадий арбитражного судопроизводства. Выявились также некоторые противоречия, нестыковки, умолчания, что побуждает Высший Арбитражный Суд РФ давать разъяснения в своих постановлениях, уточнять толкование арбитражно-процессуальных норм.

Во-вторых, после 1995 года бурно развивалось материальное законодательство. Следует вспомнить федеральные законы «Об акционерных обществах», «О несостоятельности (банкротстве)» и несколько кодексов — Налоговый, Бюджетный. Этот перечень можно продолжать долго. Все это требовало какого-то отражения в процессуальном законодательстве.

Немаловажным фактором является и то, что Россия в феврале 1996 года вступила в Совет Европы. Как известно, 30 марта 1998 года мы ратифицировали Европейскую конвенцию о защите прав человека и основных свобод. Теперь уже международные стандарты стали служить критерием в отправлении правосудия. В этой связи показателен тот факт, что арбитражным судам стали больше доверять иностранные инвесторы. Из года в год возрастает число рассмотренных дел с участием иностранцев, за 2000 год их количество превысило 1200 дел. Значит, иностранные организации доверяют нам урегулирование соответствующих конфликтов.


Что нового предполагается внедрить в судопроизводство, чтобы оно отвечало и стандартам Европы, и основной своей цели?

Главная задача арбитражного судопроизводства — обеспечить защиту прав субъектов экономической, в том числе предпринимательской, деятельности, создать условия для эффективного, оперативного и справедливого рассмотрения спора, для исправления возможных судебных ошибок. Этим целям и служат изменения в арбитражном законодательстве.


Александр Алиевич, не могли бы Вы поподробнее остановиться на некоторых новеллах, которые ожидают участников арбитражного разбирательства в связи с изменениями АПК РФ?

Их много, но мне представляется целесообразным остановиться лишь на некоторых. Одним из новых элементов арбитражного судопроизводства (и это, к слову сказать, соответствует практике рассмотрения дел в судах Европы и США) станут меры, содействующие развитию третейского разбирательства. Мы полагаем, что их надо задействовать в большей степени. Повышенное внимание уделено вопросам заключения мировых соглашений на любых стадиях судопроизводства. АПК РФ посвятил специальную главу мировому соглашению и посредничеству.

Очень важной новеллой является норма, которая предусматривает возможность урегулирования конфликта между сторонами с помощью посредника. Если за рубежом посредничество давно и широко используют, то в новом АПК делаются, по сути, только первые шаги, направленные главным образом на введение этой процедуры. Мы надеемся, что институт посредничества позволит разрешить многие споры до стадии судебного заседания. Поскольку в данной процедуре велика роль именно посредника, то мне хотелось бы несколько подробнее остановиться на его кандидатуре. Им может быть и арбитражный заседатель, и специалист в сфере бизнеса, который зарегистрирован в этом качестве в арбитражном суде, судья в отставке или иной профессионал, который будет выбран, в том числе и сторонами, для того, чтобы проконсультировать их по какому-либо аспекту спора и показать перспективу его развития.

Расширяется участие в процессе арбитражных заседателей. Раньше эта фигура в порядке эксперимента была задействована в 14 арбитражных судах. Сейчас мы ее легализовали, закрепив правовой статус арбитражного заседателя и в Законе РФ «О судебной системе в РФ», и в проекте нового АПК РФ. Мы очень надеемся на то, что эта новелла себя оправдает и будет способствовать снижению нагрузки на судей по разрешению споров.

Можно назвать и другие новеллы. В их числе введение специальных процедур по разрешению споров по различным категориям дел. Сейчас, как и в предыдущие годы, в одном процессе и по единым процедурам проходит разбирательство споров, вытекающих как из гражданских правоотношений, где истец и ответчик равны в своих материальных правах, так и из административных, когда субъекты находятся в отношениях подчиненности. С одной стороны выступают государственные органы, наделенные властными функциями, с другой — хозяйствующие субъекты, вынужденные выполнять соответствующее предписание и оценивать его с точки зрения нарушения их прав и интересов, соответствия закону. Мы разделили эти два процесса, что имеет важное значение. Слабая сторона должна получить большую процессуальную защиту.

Очень важными мне представляются и новеллы, касающиеся порядка разрешения дел. Например, выделены процедуры о разрешении дел в порядке особого производства. Это дела о несостоятельности (банкротстве), об установлении фактов, имеющих юридическое значение, об оспаривании решений третейских судов, о признании исполнения решений иностранных судов. Мы считаем вполне оправданным сейчас установить и задействовать упрощенную процедуру при разрешении спора, когда исход его ясен, например, при наличии документов, бесспорно подтверждающих иск, и ответчик против этого не возражает, а только ссылается на отсутствие денежных средств. В этом случае дела решаются судьей единолично. Решение суда вступает в законную силу немедленно. Упрощенная процедура будет действовать на стадии подготовки дела к слушанию. Но если установлено, что в целях обеспечения принятия обоснованного решения необходимо рассмотреть это дело в обычном порядке, то суд выносит соответствующее определение и начинается судебное разбирательство с вызовом сторон, с судебными прениями и т. д.

Появились новеллы и в надзорном производстве. Мы полагаем, что не вполне соответствует позиции Европейского Суда по правам человека существующая практика возбуждения надзорного производства должностными лицами ВАС РФ.

Если принцип диспозитивности, который является одним из основных принципов арбитражного судопроизводства, определяет действия в процессе по воле лиц — истца, ответчика, третьих лиц — участников процесса, то в надзорном производстве этот принцип действует уже не в полном объеме. Правом принесения протеста в Президиум Высшего Арбитражного Суда РФ по АПК РФ 1995 года обладают Председатель ВАС РФ, его заместители, Генеральный прокурор РФ, его заместители. Часто субъективный фактор был во многом определяющим. Если должностное лицо не видит оснований для принесения протеста, то не возбуждается надзорное производство и многие права остаются незащищенными в высшей надзорной инстанции.

Сейчас принято предложение, чтобы в Высшем Арбитражном Суде РФ заявления о принесении протеста рассматривались тремя судьями во главе с заместителями Председателя ВАС РФ. При наличии оснований трое судей выносят определение о том, чтобы войти с представлением в Президиум ВАС РФ для отмены конкретного судебного акта. Если судьи придут

к выводу, что оснований для постановки вопроса об отмене судебного акта нет, они выносят соответствующее определение и направляют его сторонам. Иными словами, оставляют просьбу о принесении протеста без удовлетворения.

На бумаге все гладко, но меня настораживает фактическая сторона дела. Она заключается в следующем. Из года в год число заявлений о принесении протеста в Высший Арбитражный Суд РФ возрастало независимо от того, какие действовали нормы арбитражного процесса. На протяжении последних трех лет число таких заявлений ежегодно превышает 11 тысяч.

Несомненно, что увеличение времени на коллегиальное рассмотрение каждого заявления о принесении протеста не должно влечь за собой волокиту в этом деле. Поэтому процессуальные новеллы должны быть обеспечены и увеличением фактической численности судей Высшего Арбитражного Суда РФ, и, возможно, корректировкой самой процедуры рассмотрения протестов высшей (и единственной) надзорной инстанцией.

Мы рассматриваем в течение года на Президиуме Высшего Арбитражного Суда РФ около 800 протестов. Это означает, что по остальным заявлениям подписывались письма об отсутствии оснований для принесения протеста. Сейчас такие действия будут оформляться коллегиальными определениями об отказе в принесении протеста.

Конституционный Суд РФ в своих определениях по поводу неконституционности отдельных норм АПК РФ 1995 г. указал, что надо предусмотреть возможность исправления судебной ошибки, которая может быть допущена и Президиумом ВАС РФ. В этой связи в новом АПК РФ предусмотрена норма об исправлении судебной ошибки Президиумом Высшего Арбитражного Суда РФ по представлению Председателя ВАС РФ.

Немало новелл предусмотрено и в сфере защиты прав иностранных участников. Мы надеемся, что соответствующие изменения АПК послужат еще большему укреплению самостоятельной ветви судебной власти и как следствие усилению правопорядка в сфере экономических отношений.


Кто принимал участие в работе над новой редакцией АПК?

Хочу отметить, что в этой работе принимали участие высококвалифицированные юристы. Это судьи и специалисты нашего центрального аппарата, председатели некоторых арбитражных судов. В состав рабочей группы входили очень известные процессуалисты — д.ю.н., профессор Тамара Евгеньевна Абова, д.ю.н. Римма Федоровна Каллистратова, д.ю.н. Владимир Михайлович Шерстюк и другие. Можно назвать еще много правоведов, которые вложили свой опыт и глубокие знания в подготовку нового АПК РФ.

Конечно, я должен отметить активную роль в разработке проекта Кодекса начальника Управления законодательства ВАС РФ, к.ю.н., судьи Татьяны Константиновны Андреевой, председателя судебного состава Нины Петровны Иванниковой и других. При подготовке изменений мы неоднократно обсуждали их с председателями арбитражных судов, апробировали новеллы во время семинаров судей арбитражных судов как на региональном уровне, так и в Москве.

Справедливость требует сказать слова благодарности и руководителю рабочей группы — первому заместителю Председателя ВАС РФ М. К. Юкову.


Что, по Вашему мнению, влияет на рост количества обращений в арбитражные суды?

Для российского предпринимателя необходимо получить решение суда как авторитетнейшего органа правосудия, который от имени государства говорит: ты прав, а ты нет. Немаловажным фактором является оживление экономических процессов. Люди стали активнее заниматься бизнесом, расчеты посредством бартерного обмена сокращаются, предприниматели при непоступлении денег на расчетный счет смелее обращаются в судебные органы.


Рост количества дел влияет и на загруженность судей. Предусмотрено ли новым АПК РФ как-то облегчить работу служителей правосудия?

Действительно, согласно новому АПК РФ часть функций судьи перейдет к его помощнику. На него будут возложены значительные обязанности по подготовке дел к заседаниям, к встречам с представителями сторон, по ведению протокола судебного заседания. Уже стало ясно, что возложение обязанности по ведению протокола на судью по АПК 1995 г. было ошибочным решением. Оно отвлекало судью от выслушивания сторон, от исследования доказательств непосредственно, и временные затраты на судебное заседание существенно увеличивались. Из-за этого страдал протокол, который зачастую выполнял формальную функцию. Он, естественно, не мог отразить весь ход судебного процесса. Мы надеемся, что новеллы, связанные с появлением фигуры помощника судьи, существенно облегчат работу судьи по отправлению правосудия.


Работу судей принято еще оценивать и по количеству рассмотренных дел. Не могли бы Вы привести цифры?

Возрастает число жалоб, поступающих во все инстанции, проверяющие законность судебных актов. Например, в апелляционную инстанцию число жалоб возросло с 11,6% до 12,8% от числа рассмотренных дел. В кассационную — с 6,7% до 7,9%. В надзорную — с 2,7% до 3,2% соответственно. В абсолютных числах это выглядит следующим образом. В апелляцию было подано почти 65 тысяч жалоб, в кассационную инстанцию — около 40 тысяч жалоб, в надзорную — около 14 тысяч жалоб. Наблюдается значительный рост. Эти цифры говорят о том, что судебно-арбитражная система воспринимается как достаточно авторитетная, в которую верят, куда нужно обращаться и где защита прав будет найдена. Мы стараемся обеспечивать в апелляционной, кассационной и надзорной инстанциях объективное рассмотрение всех жалоб и уверены, что справимся с ростом дел, обеспечим соблюдение закона при их разрешении.


Что бы Вы пожелали нашему журналу «Арбитражная практика»?

Я надеюсь, что этот журнал, освещая практику арбитражных судов, применение материального и процессуального законодательства, внесет свою существенную лепту в просвещение не только юрисконсультов, но и судей арбитражных судов, будет полезен участникам экономической деятельности, окажет большую помощь в деле правового образования россиян. Сейчас очень важной является проблема прозрачности правосудия — информированности населения, всех интересующихся судебной деятельностью об актах, которые принимаются арбитражными судами. То, что в «Вестнике Высшего Арбитражного Суда РФ» публикуются постановления Президиума ВАС РФ, конечно, большое дело, но за кадром остаются тысячи подробных, аргументированных, важных с точки зрения правоприменительной практики судебных актов судов первой инстанции. Поэтому мне хотелось бы выразить надежду, что на страницах журнала «Арбитражная практика» найдут отражение и эти судебные акты. От всей души желаю этому журналу занять свое достойное место в ряду юридических периодических изданий.


Беседовала Ирина Смирнова


Олег Михайлович

СВИРИДЕНКО,

и.о. заместителя

председателя Арбитражного суда

г. Москвы, федеральный судья, кандидат юридических наук


Цессия в арбитражной практике


Начнем с общих положений об уступке права и, прежде всего, выясним, что понимается под этим термином. Уступка требования (цессия) — передача кредитором (цедентом) принадлежащего ему в силу заключенной сделки либо на основании иных предусмотренных непосредственно законом юридических фактов права требования другому лицу (цессионарию). Предметом цессии является право требования. Цессия может быть как возмездной, так и безвозмездной; одно- или двусторонней сделкой; реальной или консенсуальной.

Институт уступки права включает в себя такие правоотношения, как, например, покупка долга банком, торговля фьючерсами (исполнение в будущем), перемена кредитора — уступка права требования (правопреемство). Надо отметить, что в связи с актуальностью вопросов, связанных с использованием института уступки права в гражданском обороте, они чаще стали встречаться и в правоприменительной арбитражной практике.

Общеизвестно, что указанными правоотношениями пронизаны почти все имеющиеся в гражданском праве обязательства. В этой связи для применителя, являющегося субъектом гражданских правоотношений, очень важно уяснить, по какому пути пойдут арбитражные суды при разрешении споров, связанных с использованием данного института и, соответственно, какой будет арбитражная практика.

Глава 24 ГК РФ, регламентирующая институт перемены лиц в обязательствах, содержит статью 382 ГК РФ, которая резюмирует право (требование). Она закрепляет положение о том, что при переходе прав кредитора к другому лицу не требуется согласия должника, если иное не предусмотрено законом или договором. Исключение может быть в случае, если личность кредитора имеет существенное значение, например, при имущественном найме жилого помещения (наймодатель и наймонаниматель).

Возникает вопрос: как может быть оформлена уступка права требования? Ответ на него содержится в преамбуле ст. 389 ГК РФ, в соответствии с которой уступка требования, основанного на сделке, совершенной в простой письменной или нотариальной форме, должна быть совершена в соответствующей форме. Аналогично решается вопрос о государственной регистрации уступки требования по сделке, требующей такой регистрации (например, при отчуждении недвижимости). Уступка прав по ордерной ценной бумаге, например, по переводному векселю, оформляется специальной передаточной надписью — индоссаментом. Таким образом, учитывая смысл ст. 389 ГК РФ, можно сформулировать вывод о том, что форма уступки прав требования по сделке напрямую связана с формой той сделки, которая является основанием для передачи прав кредитора другому лицу. При уступке прав первоначальный кредитор отвечает перед новым лишь за действительность требования, а не за его исполнимость.

В большинстве случаев сделки оформляются в виде двусторонних договоров. Соответственно и уступка требования может представлять собой договор, заключенный в простой письменной форме.

Сторонами указанного договора выступают цедент, или первоначальный кредитор, передающий право, и цессионарий — новый кредитор, приобретающий право. Определяя объем переходящих требований и указывая обязательство, из которого они вытекают, участники сделки обязаны сформулировать ее предмет, который является определяющим началом любого договора уступки прав требований. В этой связи следует отметить, что предмет договора цессии — одно из существенных его условий, в результате чего на цеденте и цессионарии лежит обязанность его четкого и конкретного определения с привязкой к основному обязательству. В противном случае перемена лиц в обязательстве может быть признана ничтожной как не соответствующая требованиям закона.

Отмечая некоторые особенности, встречающиеся при оформлении уступки права требования, необходимо сказать, что мы имеем дело с необычными договорными признаками, присущими цессии в целом.

Представляется, что оформление уступки права требования в форме договора не противоречит действующему законодательству, которое, допуская письменную форму для заключения цессии, не запрещает наличие договорных условий.

В пользу такого вывода можно указать признак возмездности договора цессии, который прочно обосновался в арбитражной практике и учитывается судами при разрешении дел, связанных с оценкой уступки права требования в целом. Данный признак проявляется на первоначальном этапе при оформлении прав кредитора другому лицу и может быть выражен как в денежном, так и в ином равноценном эквиваленте.

Анализ действующего законодательства показывает, что, как правило, с переходом прав требований к цессионарию у последнего не возникает каких-либо обязанностей в отношении обязательств цедента в первоначальном обязательстве. Имеются только права на предъявление требований. И в этом смысле договор уступки права требования имеет некоторый специфический характер и отличается от обычного договора классической конструкции.

Следует отметить, что правовые последствия заключения договора цессии в прямом смысле отражаются на должнике в основном обязательстве, узнающем о данном договоре только после уведомления о состоявшейся уступке. Некоторая ограниченность воли должника, не участвующего в заключении договора уступки прав требований и определении объема требований, дает ему право на выдвижение возражений против требований нового кредитора, которые он имел против первоначального кредитора к моменту получения уведомления о переходе прав по обязательству.

Такая конструкция взаимоотношений между цедентом, цессионарием и должником свидетельствует о том, что перемена лиц в обязательстве не равнозначна перемене лиц в договоре. Действительно, после заключения договора уступки права требования цедент фактически освобождает свое место в основном обязательстве цессионарию в том объеме переданного права, которое является предметом договора цессии, и перестает быть субъектом переданного права. В результате чего должник в силу состоявшейся уступки прав в обязательстве обязывается действием перед цессионарием. Однако при этом цедент не перестает быть ответственным за действительность переданного права. В литературе юридические отношения, из которых вытекает право на чужое действие, называются обязательствами. Указанное право на чужое действие переходит к лицу, его приобретающему, независимо от других юридических отношений прежнего субъекта, поскольку между последним и приобретателем права нет такой непосредственной связи в случае приобретения права по преемству. При уступке права требования происходит переход права в обязательстве от одного лица к другому, в результате чего совершается действие, изменяющее юридические отношения.

В Арбитражном суде г. Москвы рассматривался иск ТОО «Простор» о взыскании задолженности за поставленную ответчику (АО «Магна») смолу ПВХ в сумме 3 037 698 руб. 57 коп. Требования истца обосновывались наличием договора уступки требования № б/н от 11.09.99, согласно которому ЗАО «Горизонт» уступило ТОО «Простор» право требования долга с АО «Магна» в сумме 3 037 000 руб. в счет погашения долга перед ним. Подтверждая наличие права требования, ТОО «Простор» представил акт сверки взаиморасчетов между ЗАО «Горизонт» и АО «Магна» от 01.03.96 по поставке смолы ПВХ на сумму 3 037 698 руб. 57 коп. Кроме того, в обоснование предъявленного иска представлены договор №021/95 от марта 1996 г. на поставку смолы, заключенный между ЗАО «Горизонт» и АО «Магна»; приказы на отпуск готовой продукции; счет № 160 от 05.07.95 на сумму 5 495 942 руб. 46 коп.

При исследовании указанных документов установлено, что акт сверки взаиморасчетов не содержит сведений о том, по каким отгрузкам смолы и в какой период, а также по какому обязательству производилась сверка расчетов. Суд установил, что другие представленные документы подтверждают наличие отношений по поставкам смолы между ЗАО «Горизонт» и АО «Магна», которые осуществлялись и до заключения основного договора. При этом доказательств исполнения указанного договора после его заключения сторонами не представлено. Таким образом, договор уступки прав требований № б/н от 11.09.95, на основании которого у ТОО «Простор» возникло право требования к АО «Магна», не содержит конкретного предмета требований и не позволяет определить обязательство, которое явилось основанием заключения договора цессии. Следовательно, указание на акт взаиморасчетов без привязки к конкретному обязательству позволило арбитражному суду признать уступку права требования несостоявшейся и отказать в удовлетворении требований истца в полном объеме.

Данный обоснованный вывод суда соответствует и требованиям ст. 382 ГК РФ, в силу которой право (требование), принадлежащее кредитору на основании обязательства, может быть передано им другому лицу по сделке.

Таким образом, условие в обязательстве, в соответствии с которым кредитор уступает требование, является существенным условием договора уступки требования, и отсутствие указанного условия влечет его беспредметность или неопределенность, что в силу ст. 432 ГК РФ не порождает обязательств, так как договор цессии в этом случае является незаключенным.

Представляет собой интерес арбитражный спор, возникший между ООО «Интерсервисконцерн» и ООО «Лукойл — Западная Сибирь». Как следовало из материалов дела, исковые требования заявлялись о взыскании 65 793 руб. 19 коп., составляющих сумму процентов за пользование чужими денежными средствами. В обоснование заявленных требований истец сослался на неисполнение ответчиком решения арбитражного суда о взыскании 89 942 руб. 18 коп., с учетом чего были начислены проценты в порядке ст. 395 ГК РФ. Одновременно в соответствии со ст. 40 АПК РФ была произведена процессуальная замена истца на его правопреемника ООО «Лаеф- Сервис» на основании договора № 18 от 01.07.99 об уступке права требования задолженности.

Решением суда первой инстанции требования истца удовлетворены частично, основание предъявленного иска (договор цессии) является достаточным для признания права на иск и частичного взыскания 32 828 руб. 28 коп. процентов за пользование чужими денежными средствами. При этом сумма взыскания судом была уменьшена с учетом применения ст. 333 ГК РФ.

Апелляционной инстанцией арбитражного суда решение суда 1-й инстанции изменено, исковые требования удовлетворены в полном объеме.

Обратившись с кассационной жалобой на решение и постановление арбитражного суда, заявитель ООО «Лукойл — Западная Сибирь» сослался на действительность договора уступки требований с учетом отсутствия указания на обязательство, из которого вытекает договор цессии.

Оценив предмет договора уступки требований № 18 от 01.07.99, согласно которому ООО «Интерсервисконцерн» уступило ООО «Лайф-Сервис» права денежного требования с ответчика 65 793 руб. 19 коп. за пользование чужими денежными средствами, суд кассационной инстанции установил, что в договоре уступки требования отсутствует предмет договора, предусмотренный частью 1 ст. 382 ГК РФ. Отсутствие предмета договора цессии суд связал с отсутствием обязательства, на основании которого принадлежащее кредитору право (требование) может быть передано другому лицу по сделке.

Таким образом, суд кассационной инстанции не признал решение арбитражного суда в качестве основания по договору уступки права и сослался на то, что передача права (требования) по иску законом не предусмотрена, в результате чего признал договор уступки права не заключенным, в иске было отказано в полном объеме.

В последнее время при обосновании наличия уступки требования наблюдаются попытки цедента и цессионария использовать различные основания возникновения обязательств, в том числе и мировое соглашение.

К примеру, предъявляя иск о применении последствий недействительности сделки (договор уступки требования), АОЗТ «Енисейская трастовая компания» считала, что при заключении договора уступки требования от 11.10.96 ОАО «Гостиница «Восток» (цедент) и АОЗТ «Енисейская трастовая компания» (цессионарий) не определили предмет данного договора. Судом при исследовании всех обстоятельств дела установлено, что предметом договора уступки требования от 11.10.96 являются права, переданные КИБ «Альфа-Банк» ОАО «Гостиница «Восток» в соответствии с мировым соглашением от 01.10.96, заключенным между ними. В обоснование наличия оснований для заключения договора цессии истцом был представлен не подписанный, без даты, текст мирового соглашения, одним из условий которого являлось обязательство Банка в будущем уступить Обществу права требования, связанные с кредитным договором №5134, заключенным между Банком и АОЗТ ТД «Мико». При этом доказательств заключения ОАО «Гостиница «Восток» и КИБ «Альфа-Банк» договора уступки права требования в материалах дела не имелось. В этой связи судом был сделан вывод о том, что договор уступки требования между ОАО «Гостиница «Восток» и АОЗТ «Енисейская трастовая компания» заключен в отношении прав, которые на момент заключения этого договора ОАО «Гостиница «Восток» не принадлежали, с учетом чего договор уступки требования признан судом ничтожным.

Вместе с тем ввиду отсутствия оснований для применения последствий ничтожности сделки в иске было отказано, поскольку истцом не было представлено доказательств того, что во исполнение этой сделки сторонами передавалось какое-либо имущество или денежные средства.

Рассмотрим ситуацию использования в качестве предмета договора уступки требования обязательств, вытекающих из казначейских налоговых освобождений, что стало повсеместным при проведении зачета задолженности по налогам и другим платежам в федеральный бюджет. Следует, однако, отметить, что действующий порядок проведения зачета задолженности по налогам и другим платежам в федеральный бюджет при финансировании расходов из федерального бюджета в 1996 году запрещает передачу казначейских налоговых освобождений другим лицам.

При разрешении арбитражного спора по иску ГУП «Восточно-Сибирская железная дорога» к ТОО ПФК «Фобос» о признании недействительным договора № 13/136 об уступке права требования установлено, что между третьим лицом МФО «Кемин», участвующим в деле, и ТОО ПФК «Фобос» заключен договор цессии № 13/136. Данному договору предшествовали правоотношения по поставке имущества для государственных нужд, оформленные между ТОО ПФК «Фобос» и Министерством обороны РФ. Задолженность Министерства обороны перед ТОО ПФК «Фобос» за отгруженную продукцию была (с согласия ТОО ПФК «Фобос» и по распоряжению последнего) погашена казначейскими налоговыми освобождениями (КНО) № 052294 от 27.06.96, оформленными Минобороны на управление Восточно-Сибирской железной дороги.

Основанием для переоформления КНО на истца явился заключенный договор № 28 от 13.06.96 переуступки прав на получение КНО. В соответствии с условиями договора истец приобрел право на получение КНО и обязался осуществить оплату полученного КНО на условиях поставки продукции. Как следовало из материалов дела, истец КНО получил и провел по ним зачет задолженности уплаты налогов в ГНИ на сумму 13 000 000 руб., что подтверждено отметкой ГНИ о зачете, однако обязательств по встречной поставке не исполнил. Таким образом истец, погасив задолженность по налогам в сумме 13 000 000 руб. посредством КНО, предлагавшихся к выдаче ответчику в счет погашения реальной задолженности по договору поставки с Минобороны, сберег за счет ответчика денежные средства в сумме 13 000 000 руб. без наличия правовых оснований к этому, поскольку договор № 28 от 13.06.96 о переуступке прав на получение КНО фактически не заключен, так как условие данного договора о встречной поставке продукции цедентом и цессионарием не согласовано и исполнено по факту.

Из приведенных примеров следует вывод о том, что при заключении договора уступки требования должны непременно соблюдаться существенные условия о предмете договора с указанием на конкретное обязательство, по которому передается уступка требования.

Все чаще на практике встречаются случаи использования института уступки требования в качестве зачета платежей. Фактически применяется конструкция, когда предприниматели при взаиморасчетах пытаются применить договор цессии.

По одному из исков о взыскании 50 000 руб. неосновательного обогащения ЗАО «Нижегородская карамель» произвело расчеты за полученную по договору № 15/98 продукцию на общую сумму 657 906 руб. денежными средствами в размере 530 341 руб., кондитерскими изделиями на сумму 1 865 руб., а также двумя договорами цессии на общую сумму 175 000 руб., при этом излишне оплатив полученный товар на сумму 50 000 руб. Из материалов дела следовало, что на основании заключенного сторонами договора поставки № 15/98 от 16.11.98 в адрес истца отгружена продукция на общую сумму 65 726 руб. На основании письма ответчика третьими лицами за истца в счет взаиморасчетов за поставленную продукцию перечислено 405 341 руб. Оставшуюся сумму задолженности истец погасил наличными денежными средствами через доверенных лиц в сумме 125 000 руб., а на сумму 1 865 руб. ответчику переданы кондитерские изделия, о чем представлена накладная № б/н от 25.12.98.

Кроме этого, истец, заключив с ответчиком договоры уступки прав требования долга от 18.12.98, 23.12.98 и от 25.12.98, уступил право требования на сумму 175 000 руб. Таким образом, стороны считали расчеты за поставленную продукцию законченными. Однако истец, считая, что общая сумма по договору уступки прав превысила сумму задолженности на 50 000 руб., полагал, что ответчик неосновательно обогатился, и обратился в суд с иском о взыскании 50 000 руб. неосновательного обогащения.

Суд, оценив доводы истца, указал, что согласно ст. 1102 ГК РФ под неосновательным обогащением понимается имущество, приобретенное или сбереженное без установленных законом, иными правовыми актами или сделкой оснований, за счет другого лица (потерпевшего). В этой связи уступка прав требования не является платежным требованием либо имуществом, переданным в связи с исполнением обязательства, в результате чего ответчик не был признан судом неосновательно обогатившимся на заявленную сумму, в связи с чем в иске было отказано.


Владимир Александрович БЕЛОВ,

заместитель председателя Арбитражного суда Нижегородской области


Подходы к преодолению несовершенства налогового законодательства в практике Арбитражного суда Нижегородской области


В настоящей статье анализируются некоторые проблемы, вызванные несовершенством российского налогового законодательства, и пути их разрешения. В качестве базы для анализа и обобщения был взят ряд наиболее типичных дел, рассмотренных Арбитражным судом Нижегородской области в период со второго полугодия 1999 года по октябрь 2000 года.

Анализ судебной практики позволяет констатировать, что современные судьи не отождествляют закон и право. Как точно отметил К. И. Скловский: «Закон — это всегда более или менее точное, более или менее полное отражение права»1.

1 Скловский К.И. Собственность в гражданском праве. Учебно-практическое пособие. — М.: Дело, 1999. — 512 с.

Точность и определенность закрепления правовых предписаний в законодательном акте зависит от уровня законодательной техники. Ясный закон понятен исполнителям, а неясный и сложный неудобен в применении, требует дополнительных усилий и толкования.

Фактор несовершенства налогового законодательства на современном этапе не только остро ощущается правоприменителями, но и прямо признается самим законодателем. Так, в п. 7 ст. 3 Налогового кодекса РФ (далее — НК РФ) прямо признается наличие неясного, противоречивого законодательства о налогах и сборах.

Различные подходы к толкованию норм части первой НК РФ значительно затрудняют осуществление правосудия. Не всегда у судей имеется единообразное понимание тех или иных спорных положений НК РФ, что влечет за собой различную правовую квалификацию ситуаций при одних и тех же фактических обстоятельствах дела.

Предлагаем для обсуждения научных и практических работников примеры формирования и внедрения в практику работы судей Арбитражного суда Нижегородской области единых подходов к разрешению проблемных вопросов налогового законодательства. Объем статьи позволяет проанализировать лишь часть таковых. При этом каждый вопрос помещен в отдельный параграф.

Будем признательны за любые замечания и предложения, которые можно направить через редакцию журнала «Арбитражная практика».


§ 1. Налоговые органы Российской Федерации, вступая в иные, помимо налоговых, правоотношения, наделяются соответствующими правами и обязанностями, не включенными в перечень прав, установленных ст. 31 Налогового кодекса РФ.

Налоговые органы Российской Федерации представляют собой единую централизованную систему федеральных органов исполнительной власти, одной из главных обязанностей которых является контроль за полной и своевременной уплатой (перечислением) всеми налогоплательщиками и налоговыми агентами в бюджеты и во внебюджетные фонды налогов и иных обязательных платежей. Вместе с тем законодатель может возлагать на налоговые органы иные обязанности, наделяя их соответствующими этим обязанностям полномочиями.

Возможность и правомерность наделения такими полномочиями основана на общей доктрине конституционного строя Российской Федерации, предусматривающей, что федеральную исполнительную власть в России осуществляет федеральное правительство, формируемое Президентом РФ (ст. 11, 83, 110, 111, 112 Конституции РФ). Ряд полномочий федерального правительства осуществляют созданные им (а по вопросам, подведомственным Президенту России, — созданные Президентом) федеральные органы исполнительной власти. Указанные конституционные нормы позволяют и одновременно обязывают законодателя в ряде случаев наделять соответствующими государственно-властными полномочиями не какой-либо действующий федеральный орган исполнительной власти, а некий абстрактный федеральный орган, определяемый Президентом или Правительством РФ.

Так, например, в соответствии с п. 1 ст. 18 Федерального закона «О государственном регулировании производства и оборота этилового спирта, алкогольной и спиртосодержащей продукции» (в ред. от 07.01.99) общефедеральные лицензии на право осуществлять деятельность по производству и обороту спирта этилового и алкогольной продукции выдает заинтересованным лицам уполномоченный Правительством РФ федеральный орган исполнительной власти. Согласно постановлению Правительства РФ от 17.07.98 № 793 «Вопросы Государственной налоговой службы Российской Федерации», этим занимаются налоговые органы. Названные полномочия налоговых органов подтверждены последующим постановлением Правительства РФ от 27.02.99 № 254 «Вопросы Министерства Российской Федерации по налогам и сборам».

Однако в ряде случаев, оспаривая правомерность действий и решений налоговых органов, представители заинтересованных организаций заявляют, что указанные органы и их должностные лица не вправе осуществлять те права, которые прямо не перечислены в ст. 31 НК РФ. В обоснование таких утверждений предлагается якобы буквальное грамматическое толкование положений ст. 31 НК РФ. Пункт первый настоящей статьи перечисляет права налоговых органов как участников налоговых правоотношений. Пункт второй (в ред. от 09.07.99) содержит положение, согласно которому «налоговые органы осуществляют также другие права, предусмотренные настоящим Кодексом» (до внесения изменений указанные положения дополнялись словами: «или иными федеральными законами»). Таким образом, по мнению некоторых участников административных правоотношений, новая редакция ст. 31 НК РФ исключает применение принятых ранее законодательных актов, наделяющих налоговые органы полномочиями, прямо не перечисленными в данном Кодексе.

При этом речь идет о значительном объеме прав и обязанностей налоговых органов. Помимо упомянутых полномочий по лицензированию и контролю за оборотом спирта этилового и алкогольной продукции, сюда относятся полномочия по привлечению к административной ответственности должностных лиц организаций — налогоплательщиков по п. 12 ст. 7 Закона РФ от 21.03.91 «О налоговых органах Российской Федерации», осуществлению административно-юрисдикционных полномочий в области контроля за применением ККМ (Закон РФ от 18.06.93 «О применении контрольно-кассовых машин при осуществлении денежных расчетов с населением»), в области кассовой дисциплины и налично-денежного обращения (Указ Президента РФ от 23.05.94 «Об осуществлении комплексных мер по своевременному и полному внесению в бюджет налогов и иных обязательных платежей»), в области валютного регулирования и контроля (Указ Президента РФ от 14.06.92 «О частичном изменении порядка обязательной продажи части валютной выручки и взимания экспортных пошлин») и др.

Однако надлежащее толкование ст. 31 НК РФ, как и любого положения закона, требует принимать во внимание ее системное положение в законодательных актах о налогах и сборах. Любая правовая норма, включенная в Налоговый кодекс РФ, не может толковаться без учета положений ст. 2 НК РФ. Согласно этой статье законодательство о налогах и сборах регулирует властные отношения по установлению, введению и взиманию налогов и сборов в Российской Федерации, а также отношения, возникающие в процессе осуществления налогового контроля, обжалования актов налоговых органов, действий (бездействия) их должностных лиц и привлечения к ответственности за совершение налогового правонарушения. Таким образом, действие НК РФ не распространяется на все правоотношения с участием налоговых органов и их должностных лиц. Вступая в отношения, не регулируемые нормами законодательства о налогах и сборах, налоговые органы вправе и обязаны осуществлять полномочия, установленные нормами специального законодательства.


§ 2. Положения нормативных правовых актов налоговых органов не могут произвольно изменять, дополнять либо уточнять содержание обязанностей налогоплательщиков, установленных актами законодательства о налогах и сборах.

В одном из дел (№ 10-286) истец — налоговый орган просил взыскать с гражданина — предпринимателя сумму штрафа, предусмотренного п. 1 ст. 126 НК РФ, за несвоевременное представление в налоговый орган документов, необходимых для осуществления налогового контроля. При рассмотрении дела было установлено, что предприниматель 31 мая 1999 года представил в налоговую инспекцию три справки о доходах, выплаченных трем работникам- совместителям, и два экземпляра сведений о доходах указанных лиц за I квартал 1999 года. Названные документы были поданы предпринимателем по форме, предусмотренной приложениями № 3 и 10 к Инструкции Госналогслужбы РФ от 29.06.95 № 35 «По применению Закона Российской Федерации «О подоходном налоге с физических лиц» (с учетом последующих изменений и дополнений).

Налоговый орган обосновывал свои исковые требования ссылкой на п. 66 названной Инструкции, согласно которому сведения о доходах, полученных физическими лицами не по месту основной работы (службы, учебы), начисленных и удержанных суммах налога представляются в налоговый орган не реже одного раза в квартал не позднее первого числа второго месяца, следующего за отчетным кварталом. По мнению истца, в данном случае указанные сведения должны быть поданы не позднее 1 мая 1999 года, а реально были поданы лишь 31 мая того же года. Согласно п. 1 ст. 126 НК РФ, непредставление в установленный срок налогоплательщиком или налоговым агентом в налоговые органы документов и (или) иных сведений, предусмотренных данным Кодексом и иными актами законодательства о налогах и сборах, влечет взыскание штрафа в размере 50 рублей за каждый непредставленный документ.

В соответствии с п. 2 ст. 4 НК РФ упомянутая Инструкция не относится к актам законодательства о налогах и сборах. Актом, устанавливающим обязанность налогового агента представлять в налоговые органы сведения о доходах физических лиц, является Закон РФ от 07.12.91 «О подоходном налоге с физических лиц». Пунктом 5 ст. 20 указанного Закона определено, что работодатели обязаны не реже одного раза в квартал представлять в налоговые органы по месту своей регистрации сведения о доходах, выплаченных ими физическим лицам не по месту основной работы (службы, учебы), и об удержанных суммах налога с указанием адресов постоянного местожительства получателей дохода. Таким образом, названные положения Закона РФ «О подоходном налоге с физических лиц» не определяют точные сроки исполнения обязанности по представлению ежеквартальных сведений о доходах физических лиц.

Исходя из того, что календарный год состоит из четырех кварталов, налоговый агент обязан четыре раза в год представлять такие сведения в налоговый орган по месту учета. Поскольку выплаты в пользу работников возможны и в последний день последнего месяца квартала, в первом квартале нового года налоговый агент представляет сведения за четвертый квартал предшествующего года, во втором квартале — за первый и т. д. В отсутствие точного законодательного установления можно предположить, что последний день срока представления сведений за предшествующий квартал совпадает с последним днем квартала текущего. Возможно и предположение иного рода, что в текущем квартале срок представления сведений связан со сроком начисления и выплаты расчета по заработной плате за последний месяц предшествующего квартала. Вероятны и иные предположения, включая и то, которое содержится в п. 66 Инструкции ГНС.

Вместе с тем, исходя из общих положений п. 7 ст. 3 НК РФ о том, что все неустранимые сомнения, противоречия и неясности актов законодательства о налогах и сборах толкуются в пользу налогоплательщика, наиболее вероятным следует считать предположение о том, что обязанность по представлению сведений о доходах физических лиц, установленная ст. 20 Закона РФ «О подоходном налоге с физических лиц», должна быть исполнена налоговым агентом не позднее последнего дня последнего месяца квартала, следующего за отчетным кварталом.

Положения п. 66 Инструкции ГНС содержат такие уточнения порядка исполнения обязанности по представлению сведений о доходах физических лиц, которые менее благоприятны для налогового агента по сравнению с иными допущениями, вытекающими из положений Закона. При этом содержание названной обязанности существенно изменяется по сравнению с наиболее благоприятным порядком ее исполнения налоговым агентом. Указанное свидетельствует о том, что произвольно (то есть без прямого указания закона) изменяя, дополняя либо уточняя содержание обязанностей налогоплательщиков (плательщиков сборов или налоговых агентов), нормативные правовые акты налоговых органов устанавливают новые правовые нормы, относящиеся к сфере отношений, регулируемых актами законодательства о налогах и сборах (ст. 2 НК РФ). В то же время п. 2 ст. 4 НК РФ определяет, что МНС РФ, Минфин РФ... издают обязательные для своих подразделений приказы, инструкции и методические указания по вопросам, связанным с налогообложением и сборами, которые не относятся к актам законодательства о налогах и сборах.

При указанных обстоятельствах суд отказал налоговому органу в удовлетворении исковых требований.


§ 3. Для определения налогооблагаемого периода, когда в соответствующем акте законодательства о налогах и сборах он однозначно не определен, прежде всего необходимо установить особенность объекта налогообложения.

При рассмотрении конкретных дел по налогообложению у суда возникают вопросы, связанные с правильным определением налогового периода. Это необходимо для квалификации налогового правонарушения как «грубого нарушения организацией правил учета доходов и (или) расходов и (или) объектов налогообложения, если эти деяния совершены в течение более одного налогового периода» (п. 2 ст. 120 НК РФ). А кроме того, имеет большое значение при решении вопроса о давности привлечения к ответственности за совершение налогового правонарушения.

Согласно положениям ст. 113 НК РФ, лицо не может быть привлечено к ответственности за совершение налогового правонарушения, если со дня его совершения либо со следующего дня после окончания налогового периода, в течение которого было совершено это правонарушение (в отношении правонарушений, ответственность за которые предусмотрена ст. 120 и 122 НК РФ), истекли три года (срок давности). Пункт 4 ст. 109 НК РФ относит истечение сроков давности привлечения к ответственности за совершение налогового правонарушения к обстоятельствам, исключающим привлечение лица к данной ответственности.

Таким образом, если вопрос о привлечении налогоплательщика к ответственности за деяния, совершенные в 1997—1999 годах, разрешается должностным лицом налогового органа во втором квартале 2000 года, то решение о наложении взысканий по ст. 120 и 122 НК РФ за первый квартал 1997 года за правонарушения, связанные с налогами, налоговый период по которым определен в один квартал, является незаконным. Иски налоговых инспекций в этой части удовлетворению не подлежат.

В ряде дел, рассмотренных Арбитражным судом Нижегородской области, возник вопрос о критериях для определения налогового периода. Для унификации судебной практики предлагаем исходить из следующего.

Согласно ст. 55 НК РФ под налоговым периодом понимается календарный год или иной период времени применительно к отдельным налогам, по окончании которого определяется налоговая база и исчисляется сумма налога, подлежащая уплате. При этом налоговый период может состоять из одного или нескольких отчетных периодов, по итогам которых уплачиваются авансовые платежи.

В ходе казуального толкования дефиниции налогового периода судами выявлены следующие критерии его определения:

1. По общему правилу, налоговый период устанавливается в один календарный год. Иной период устанавливается лишь по отдельным налогам.

2. В составляющих налоговый период отчетных периодах налогоплательщики уплачивают авансовые платежи.

3. Сущность понятия налогового периода заключается в том, что он устанавливает период времени, по окончании которого определяется налоговая база. Следовательно, когда в тексте акта законодательства о налогах и сборах налоговый период не указан, необходимо проанализировать предусмотренный законом порядок расчета налоговой базы.

Налоговая база определяется законодательством (ст. 53 НК РФ) как стоимостная, физическая или иная характеристика объекта налогообложения. Каждый налог имеет самостоятельный объект налогообложения, т.е. экономическую категорию, с существованием которой законодательство связывает возникновение обязанности по уплате налога (ст. 38 НК РФ). К объектам налогообложения могут относиться операции по реализации товаров (работ, услуг), имущество, прибыль, доход и т.д.

Таким образом, порядок определения налоговой базы полностью зависит от объекта налогообложения. В том случае, когда объектом являются операции по реализации товаров (работ, услуг), налоговая база может определяться в том числе и по каждой такой операции (обороту). Для целей налогообложения и налогового контроля законодатель вправе в таких случаях устанавливать в качестве налогового иные (нежели один календарный год) периоды времени. Так, по отношению к налогу на добавленную стоимость (объект налогообложения — обороты (операции) по реализации товаров, выполненных работ и оказанных услуг, а налоговая база — стоимость реализуемых товаров (работ, услуг) без включения в них налога на добавленную стоимость) законодатель определил налоговый период в один месяц для крупных плательщиков и один квартал для малых предприятий.

Если же объектом налогообложения являются экономические категории, характеризующие финансовые результаты деятельности налогоплательщика (имущество на балансе, прибыль, доход и т.д.), объект налогообложения равен одному календарному году. Данное правило налогового законодательства соответствует принципу единства правовой системы России, так как законодательство, регулирующее финансы и бухгалтерскую отчетность организаций, также определяет один календарный год как период, характеризующий финансовые результаты деятельности организации. Так, в ст. 14 Федерального закона от 21.11.96 «О бухгалтерском учете» отчетный год для всех организаций определен в один календарный год. При этом месячная и квартальная отчетность является промежуточной и составляется нарастающим итогом с начала отчетного года.

Учитывая вышеизложенное, можно утверждать, что налоговым периодом по налогу на прибыль и налогу на имущество организаций является один календарный год. Рассмотрим это положение, используя приведенные критерии определения налогового периода.


Налог на прибыль

В соответствии со ст. 2 Закона РФ от 27.12.91 «О налоге на прибыль предприятий и организаций» объектом налогообложения по данному налогу является валовая прибыль предприятия, уменьшенная (увеличенная) в соответствии с положениями названного закона. Валовая прибыль представляет собой сумму прибыли (убытка) от реализации продукции (работ, услуг), основных фондов (средств), иного имущества предприятия и доходов от внереализационных операций, уменьшенных на сумму расходов по этим операциям.

Прибыль относится к экономической категории, раскрывающей финансовые результаты деятельности организации за определенный период времени. Как было показано ранее, такой период времени в Российской Федерации равен одному календарному году. Это можно объяснить рядом взаимосвязанных причин и условий: неравномерностью процессов производства и реализации (связанных, например, с необходимостью капитального ремонта производственных мощностей), сезонными особенностями производства и реализации той или иной продукции (прохладительные напитки лучше реализуются в теплое время года), срочностью и соответствующей неравномерностью некоторых внереализационных доходов (например, краткосрочная сдача имущества в аренду сроком до шести месяцев), неравномерностью капитальных вложений, позволяющих применить льготу по налогу, и т. д.

Очевидно, что учет налогооблагаемой прибыли связан с бухгалтерским учетом, аккумулирующим сведения об имущественном положении организации, ее имуществе и обязательствах. Поэтому порядок исчисления и сроки уплаты налога на прибыль приближены к упомянутым положениям ст. 14 Федерального закона «О бухгалтерском учете». В соответствии со ст. 8 Закона РФ «О налоге на прибыль предприятий и организаций» предприятия исчисляют сумму налога на прибыль исходя из фактически полученной прибыли, подлежащей налогообложению с учетом предоставленных льгот, и ставки налога на прибыль нарастающим итогом с начала года по окончание первого квартала, полугодия, девяти месяцев и года. Сумма налога на прибыль, подлежащая уплате в бюджет, определяется с учетом ранее начисленных сумм платежей.

Следует признать, что формулировки статьи 8 Закона «О налоге на прибыль предприятий и организаций» (акта законодательства о налогах и сборах, принятого задолго до вступления в силу Кодекса) неточны, что и вызывает сомнения и вопросы у судей. Так, фраза «сумма налога исчисляется по окончании первого квартала, полугодия, девяти месяцев и года» соотносится с упомянутыми положениями ст. 55 НК РФ о том, что по окончании налогового периода определяется сумма налога, подлежащая уплате в бюджет. Тем не менее, наиболее логичным и целесообразным представляется исходить из экономической сущности объекта налогообложения этим налогом (т. е. прибыли как финансового результата деятельности предприятия) и обратить внимание на тот факт, что окончательный расчет суммы налога на прибыль, подлежащего уплате в бюджет, осуществляется по окончании календарного года работы предприятия в соответствии с данными годового бухгалтерского баланса.


Налог на имущество

Буквальное толкование ст. 2 и 3 Закона РФ от 13.12.91 «О налоге на имущество предприятий» позволяет определить налоговую базу по налогу на имущество юридических лиц как среднегодовую стоимость основных средств, нематериальных активов, запасов и затрат, находящихся на балансе налогоплательщика. Таким образом, как и в случае с налогом на прибыль, для окончательного расчета (определения) суммы налога, подлежащего уплате в бюджет, необходимо определить среднегодовую стоимость имущества налогоплательщика по данным годового бухгалтерского баланса. Именно поэтому ст. 7 Закона РФ «О налоге на имущество предприятий» определяет, что сумма налога исчисляется и вносится в бюджет поквартально нарастающим итогом, а в конце года производится перерасчет.


§ 4. Момент принятия решения о проведении выездной налоговой проверки, составления акта по результатам такой проверки и принятия решения о привлечении налогоплательщика к налоговой ответственности за совершение налогового правонарушения имеет значение для правильного исчисления основных процессуальных сроков.

Налоговый кодекс РФ впервые устанавливает процессуальные сроки на совершение тех или иных действий, направленных на защиту прав и интересов налогоплательщика — наименее слабой стороны налоговых правоотношений, построенных на методе «власть — подчинение».

Так, п. 1 ст. 87 НК РФ предусматривает, что налоговой проверкой могут быть охвачены только три календарных года деятельности налогоплательщика, плательщика сбора и налогового агента, непосредственно предшествовавших году проведения проверки2. В ряде случаев, когда налоговая проверка была начата в четвертом квартале предшествующего календарного года, а окончена в первом квартале следующего года, возникает вопрос, с какого момента следует исчислять период, который может быть охвачен такой проверкой.

2 Судебная практика при толковании указанной нормы исходит из того, что положения п. 1 ст. 87 НК РФ не устанавливают запрета проведения проверок налоговых (отчетных) периодов текущего календарного года, а имеют своей целью установить давностные ограничения при определении налоговым органом периода прошлой деятельности налогоплательщика, который может быть охвачен проверкой.

При ответе на данный вопрос следует учитывать, что объем выездной налоговой проверки, ее объекты и налоговые периоды, которые необходимо проверить, утверждаются до начала проверки и включаются в решение о ее проведении. Принимая такое решение, руководитель (заместитель руководителя) налогового органа обязан исходить из возможности реально приступить к проверочным мероприятиям в текущем году, что и отражается в указании на период, подлежащий проверке. Так как минимальный срок налоговой проверки не может быть определен заранее, принятие решения о проведении выездной налоговой проверки по трем годам, предшествующим году, в котором выносится такое решение, когда у налоговых органов имеется в запасе хотя бы один последний рабочий день такого года, является правомерным. Равным образом не могут быть признаны неправомерными действия должностных лиц налоговых органов, продолжающих ранее начатую проверку указанных в решении налоговых периодов в первом квартале нового года.

Следует также отметить, что в решении о проведении выездной налоговой проверки указание на дату ее начала определяет начало течения двухмесячного срока, установленного ст. 89 НК РФ. Применяя положения о предельной продолжительности выездной налоговой проверки, следует учитывать, что согласно абз. 2 ст. 89 НК РФ срок проведения проверки включает в себя время фактического нахождения проверяющих на территории проверяемого налогоплательщика, плательщика сборов или налогового агента. Дата окончания срока выездной налоговой проверки должна быть зафиксирована в составленной проверяющим (налоговым инспектором) справке о проведенной проверке. По смыслу ст. 89 НК РФ такая справка должна быть составлена проверяющим незамедлительно по окончании проверочных мероприятий.

В соответствии с п. 1 ст. 100 НК РФ по результатам выездной налоговой проверки уполномоченными должностными лицами налогового органа должен быть составлен акт налоговой проверки. Он составляется в срок не позднее двух месяцев со дня, следующего за днем составления справки о проведенной проверке. Отведенный п. 1 ст. 100 НК РФ срок на составление акта является пресекательным. Возможности его восстановления Кодекс не предусматривает.

Перечисленные в ст. 100 НК РФ обязательные положения акта налоговой проверки позволяют сделать вывод, что он по своему содержанию близок к протоколу по делу об административном правонарушении. Сказанное означает, что указанный акт должен оцениваться судом как одно из доказательств по делу о налоговом правонарушении. Данный вывод подтверждается необходимостью анализа содержания акта налоговой проверки (в акте указываются документально подтвержденные факты налоговых правонарушений, выявленные в ходе проверки со ссылками на статьи Кодекса, предусматривающие ответственность за данные правонарушения) и требованиями об обязательности его подписания руководителем проверяемой организации, либо индивидуальным предпринимателем, либо их представителями (об отказе указанных лиц подписать акт в нем делается соответствующая запись; в случае, когда указанные лица уклоняются от получения акта, это также отражается в нем).

Таким образом, нарушение сроков составления акта налоговой проверки влечет исключение указанного акта из числа доказательств по делу о налоговом правонарушении при оценке доказательств арбитражным судом. Частью 2 ст. 50 Конституции РФ установлен запрет использования при осуществлении правосудия доказательств, полученных с нарушением федерального закона.

Момент составления акта налоговой проверки имеет существенное значение при разрешении вопроса о давности взыскания налоговых санкций. В соответствии с п. 1 ст. 115 НК РФ налоговые органы могут обратиться в суд с иском о взыскании налоговых санкций не позднее шести месяцев со дня обнаружения налогового правонарушения и составления соответствующего акта. Учитывая ранее изложенные положения о том, что обстоятельства совершенного налогового правонарушения фиксируются в акте выездной налоговой проверки, началом данного пресекательного срока следует считать день составления акта, а не день составления справки о проведенной проверке.

При применении п. 2 ст. 115 НК РФ следует исходить из того, что его положения относятся лишь к случаю последующего привлечения к налоговой ответственности налогоплательщика — физического лица.

Согласно п. 3 ст. 108 НК РФ ответственность за совершение налогоплательщиком — физическим лицом предусмотренного данным Кодексом налогового правонарушения наступает только в случае, если это деяние не содержит признаков состава преступления, предусмотренного Уголовным кодексом РФ (далее — УК РФ). Указанные положения Налогового кодекса означают, что, обнаружив в деянии налогоплательщика — физического лица признаки состава уголовного преступления, предусмотренного ст. 198 УК РФ, должностные лица налогового органа обязаны в соответствии с п. 3 ст. 32 НК РФ в десятидневный срок со дня выявления указанных признаков направить материалы в органы налоговой полиции для решения вопроса о возбуждении уголовного дела.

Исходя из принципа однократности привлечения лица к ответственности за совершение одного и того же правонарушения (п. 2 ст. 108 НК РФ), в указанной ситуации налоговые органы не вправе принимать решение о привлечении налогоплательщика — физического лица к налоговой ответственности до момента решения по существу вопроса о привлечении того же лица к уголовной ответственности. При вынесении постановления компетентного органа об отказе в возбуждении уголовного дела по нереабилитирующим основаниям (например, в связи с деятельным раскаянием по примечанию к ст. 198 УК РФ) налогоплательщик — физическое лицо может быть привлечен к налоговой ответственности по ст. 122 НК РФ «Неуплата или неполная уплата сумм налога». В этом случае подлежит применению п. 2 ст. 115 НК РФ, устанавливающий, что в случае отказа в возбуждении или прекращении уголовного дела, но при наличии налогового правонарушения срок подачи искового заявления исчисляется со дня получения налоговым органом постановления об отказе в возбуждении или о прекращении уголовного дела.

Привлечение к уголовной ответственности должностных лиц организации-налогоплательщика в соответствии с п. 4 ст. 108 НК РФ не препятствует обращению налогового органа в суд для взыскания суммы налоговой санкции с налогоплательщика.

При решении вопроса о применении срока давности по делам о налоговых нарушениях, предусмотренного ст. 113 НК РФ, арбитражный суд исходит из того, что решение руководителя (заместителя руководителя) налогового органа о привлечении налогоплательщика к налоговой ответственности, вынесенное в порядке ст. 101 НК РФ, может быть принято не позднее последнего дня установленного Кодексом трехгодичного срока. В противном случае суд считает срок давности истекшим и в соответствии с п. 4 ст. 109 НК РФ отказывает налоговому органу в удовлетворении исковых требований о взыскании суммы налоговых санкций.


§ 5. Если в процессе рассмотрения спора о взыскании суммы налоговой санкции с налогоплательщика — физического лица выяснится, что в отношении указанного физического лица вынесено постановление о возбуждении уголовного дела по ст. 198 УК РФ, арбитражный суд приостанавливает производство по делу по подп. 1 п. 1 статьи 81 Арбитражного процессуального кодекса РФ.

Статья 108 НК РФ устанавливает принцип однократности наказания за одно и то же противоправное деяние в области налогообложения. При этом предусмотренная Кодексом ответственность за деяние, совершенное физическим лицом, наступает, если это деяние не содержит признаков состава преступления, предусмотренного уголовным законодательством Российской Федерации (п. 2 и 3 ст. 108 НК РФ).

Уголовное преступление, предусмотренное ст. 198 УК РФ, состоит в «уклонении физического лица от уплаты налога или страхового взноса в государственные внебюджетные фонды» и разграничивается с составами соответствующих налоговых правонарушений исключительно по характеру и степени их общественной опасности3. Иными словами, объективная сторона уголовно наказуемых деяний в сфере налогообложения и некоторых налоговых правонарушений (ст. 119, 120 НК РФ) тождественна.

3 Субъективная сторона составов указанных уголовных преступлений характеризуется прямым умыслом на уклонение от уплаты налогов, а объективная сторона (составы материальные) связана с неуплатой сумм в размере, превышающем двести минимальных размеров оплаты труда.

Следовательно, у суда отсутствует право взыскать с налогоплательщика — физического лица сумму налоговой санкции до момента разрешения вопроса о признании налогоплательщика виновным в совершении того же деяния в порядке уголовного судопроизводства. При этом в соответствии с ч. 1 ст. 49 Конституции РФ и аналогичными положениями ст. 13 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР (УПК РСФСР) каждый обвиняемый в совершении преступления считается невиновным, пока его виновность не будет доказана в предусмотренном федеральным законом порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда. Лицо может быть подвергнуто уголовному наказанию только по обвинительному приговору суда (ст. 13 УПК РСФСР). В случае прекращения производства по уголовному делу в отношении налогоплательщика (когда приговор не выносится) налогоплательщик не считается подвергнутым уголовному наказанию, что не исключает возможности его привлечения к налоговой ответственности по п. 2 и 3 ст. 108 НК РФ.

При вынесении в отношении налогоплательщика — физического лица постановления о прекращении уголовного дела по реабилитирующим основаниям или оправдательному приговору суда общей юрисдикции арбитражный суд отказывает в иске налоговому органу. В случае когда дело о взыскании суммы налоговой санкции возобновлено по постановлению о прекращении уголовного дела по нереабилитирующим основаниям, арбитражный суд выносит решение в зависимости от обстоятельств рассматриваемого дела.


§ 6. Вынося решение о взыскании суммы налоговой санкции по ст. 122 Налогового кодекса РФ, арбитражный суд должен исходить из того, что ответственность, установленная настоящей статьей, применяется только при неуплате (неполной уплате) суммы налога по итогам налогового периода. Привлечение к ответственности по ст. 122 Кодекса за неуплату (недоплату) авансовых платежей неправомерно.

Статья 122 НК РФ предусматривает ответственность за неуплату или неполную уплату сумм налога в результате занижения налоговой базы, иного неправильного исчисления налога или других неправомерных действий (бездействия). Применяя положения указанной статьи, следует учитывать, что сумма налога, подлежащая уплате, исчисляется по окончании налогового периода (п. 1 ст. 55 НК РФ). Следовательно, по налогам, налоговым периодом которых является календарный год (см. в том числе § 3 настоящего обзора), привлечение к налоговой ответственности по ст. 122 НК РФ за I, II и III отчетные кварталы текущего года, охваченного выездной налоговой проверкой, неправомерно.

В случае обнаружения в течение отчетных периодов, охваченных налоговой проверкой, занижения налоговой базы по налогам, имеющим налоговый период в один календарный год, законодатель допускает при наличии соответствующих оснований привлечение налогоплательщик-организации к налоговой ответственности по п. 3 ст. 120 НК РФ. Указанный пункт устанавливает ответственность за грубое нарушение организацией правил учета доходов и (или) расходов и (или) объектов налогообложения, если эти деяния повлекли занижение налоговой базы.

Исходя из конструкции п. 3 ст. 120 НК РФ, следует предположить, что установленная им ответственность не может применяться за занижение налоговой базы по налогам, налоговый период по которым к моменту окончания налоговой проверки истек.

Состав правонарушения, установленный п. 3 ст. 120 НК РФ, — материальный, поскольку для квалификации деяний налогоплательщика по данному пункту необходимо установить наличие общественно вредных последствий (занижение налоговой базы). Указанные последствия в силу их правовой природы (см. понятие налоговой базы в п. 1 ст. 53 НК РФ) влияют на определение суммы налога, подлежащего уплате по окончании налогового периода, так как установленная актом законодательства о налогах и сборах ставка налога представляет собой величину налоговых начислений на единицу измерения налоговой базы. Уменьшение налоговой базы ведет к занижению, то есть недоплате (неполной уплате) суммы налога. Однако действующее законодательство предусматривает ответственность за неуплату или неполную уплату суммы налога в ст. 122 НК РФ. В соответствии с принципом однократности наказания за совершение одного и того же деяния одновременное привлечение налогоплательщика к ответственности по п. 3 ст. 120 и ст. 122 НК РФ неправомерно.

В то же время деяния налогоплательщика могут быть квалифицированы по их совокупности одновременно по ст. 122 и п. 1 (2) ст. 120 НК РФ.

Пункты 1 и 2 ст. 120 содержат составы налоговых правонарушений, сконструированных законодателем по принципу формальных, для привлечения к ответственности по которым достаточно установить факт противоправного виновного грубого нарушения организацией правил учета доходов и (или) расходов и (или) объектов налогообложения. Общественная опасность указанных деяний заключается в том, что нарушения законодательства о финансовой отчетности являются причинами и условиями совершения большинства налоговых, а также иных правонарушений. В силу того, что налогоплательщик привлекается по п. 1 (2) ст. 120 к ответственности за деяния, не связанные с занижением налоговой базы, привлечение его к налоговой ответственности за неуплату (неполную уплату) суммы налога не противоречит принципу однократности наказания за совершение одного и того же правонарушения.


§ 7. Отказ налогоплательщика от уплаты налога, независимо от причин и условий такого отказа, должен квалифицироваться как уклонение от уплаты налога, т.е. противоправное умышленное бездействие, направленное на неуплату (неполную уплату) сумм налога, и квалифицироваться по п. 2 ст. 122 Налогового кодекса РФ.

При рассмотрении ряда дел арбитражный суд исследовал ситуации, когда налогоплательщик, уведомленный о переводе его на уплату единого налога на вмененный доход, отказывался уплачивать в бюджет соответствующие платежи. При этом мотивом такого отказа, как правило, была убежденность налогоплательщика в не- конституционности актов законодательства о налогах и сборах, устанавливающих соответствующую обязанность по уплате единого налога на вмененный доход.

Правовое регулирование обязательств, возникающих в связи с уплатой данного налога, составляет специальный налоговый режим, допускающий определенные изъятия из общих правил и принципов налогообложения, установленных Кодексом. Указанный налоговый режим устанавливается в субъектах Российской Федерации на основании и во исполнение Федерального закона от 31.07.98 «О едином налоге на вмененный доход для определенных видов деятельности». В соответствии с Конституцией РФ (ст. 120) и Арбитражным процессуальным кодексом РФ (ст. 11) арбитражные суды при разрешении споров обязаны руководствоваться указанным федеральным законом и нормативными правовыми актами, принятыми в соответствии с ним.

Часть 2 ст. 15 Конституции РФ возлагает на органы государственной власти, органы местного самоуправления, должностных лиц, граждан и их объединения обязанность соблюдать принятые в установленном порядке законы. Такая обязанность должна реализовываться независимо от внутреннего убеждения должностных лиц и граждан о конституционности, обоснованности, целесообразности, справедливости и иных критериях данных законов. Единственным государственным органом, наделенным правом официального признания федерального закона неконституционным, является Конституционный Суд РФ. До момента вынесения постановления Конституционным Судом РФ о признании неконституционными тех или иных положений федерального закона они должны неукоснительно соблюдаться всеми участниками соответствующих правоотношений.

Таким образом, отказываясь платить налог, предусмотренный федеральным законом, налогоплательщик нарушает конституционную обязанность, предусмотренную ст. 57 Конституции РФ. В этом случае его деяние является противоправным (нарушающим установленные актами законодательства о налогах и сборах требования), виновным (налогоплательщик осознает, что уклоняется от обязанности, установленной законом, т.е. бездействует вопреки закону, и желает либо сознательно допускает наступление вредных для публичных интересов последствий в виде непоступления в бюджет установленной по данному обязательству суммы налога) бездействием, за которое Кодексом установлена ответственность по ст. 122.


§ 8. При применении мер юридической ответственности за нарушение актов законодательства о налогах и сборах следует учитывать, что объективно противоправное деяние является налоговым правонарушением при условии, что это прямо установлено НК РФ.

Применяя положения НК РФ об ответственности налогоплательщиков, налоговых агентов и других лиц, суд часто вынужден сталкиваться с ситуацией, когда диспозиция конкретной статьи главы 16 и/или 18 НК РФ не охватывает все случаи объективно-противоправных деяний нарушителей, что приводит к отсутствию принудительных способов защиты (обеспечения) норм законодательства о налогах. Разумеется, что в этом случае применение аналогии закона либо расширительное толкование нормы НК РФ недопустимо. Вместе с тем в силу «расплывчатых» формулировок НК РФ не во всяком деле судебные инстанции занимают одинаковую позицию.

Для примера обратимся к проблеме законодательной дефиниции ч. 2 ст. 132 НК РФ. Указанная норма закона предусматривает ответственность за несообщение банком налоговому органу сведений об открытии или закрытии счета организацией или индивидуальным предпринимателем.

Обязанность кредитных организаций сообщать указанные сведения установлена абз. 2 ч. 1 ст. 86 НК РФ. При этом закон требует представить информацию в пятидневный срок со дня открытия или закрытия счета.

В конкретном деле, рассмотренном Арбитражным судом Нижегородской области, истец — налоговый орган — просил взыскать с коммерческого банка штраф по ч. 2 ст. 132 НК РФ. Основанием для привлечения банка к ответственности послужило обнаруженное несвоевременное сообщение налоговому органу об открытии двух счетов для клиентов банка. Как было установлено в ходе мероприятий налогового контроля, филиал банка направил информацию об открытых счетах по истечении срока, установленного ч.1 ст. 86 НК РФ, с задержкой на 12 и 15 дней.

Суд первой инстанции удовлетворил требования налогового органа, указав, что в данном случае имело место противоправное (в нарушение ч. 1 ст. 86 НК РФ) виновное (банк осознавал противоправный характер своего бездействия и сознательно допускал наступление вредных последствий в виде создания затруднительных условий для проведения налогового контроля) деяние, за которое ст. 132 НК РФ установлена ответственность.

Вместе с тем, на наш взгляд, суд первой инстанции не учел, что наказуемым признается не всякое противоправное деяние, а лишь то, объективная сторона которого прямо названа в соответствующих статьях НК РФ.

Безусловно, направив информацию об открытых счетах за пределами срока, установленного ст. 86 НК РФ, банк совершил противоправное деяние. Однако является ли это деяние наказуемым? Убежден, что нет.

Рассмотрим подробнее объективную сторону деяния, ответственность за которое установлена ч. 2 ст. 132 НК РФ. Это несообщение об открытии или закрытии счета, то есть длительное бездействие банка, которое обнаружено (раскрыто) соответствующими контрольными органами в ходе своей деятельности.

Если на момент проверки деятельности банка по всем открытым клиентам банка счетам информация отправлена в адрес налоговых органов (хотя бы и с нарушением установленного срока), объективная сторона данного правонарушения отсутствует. Не может быть несообщения там, где оно фактически есть.

Когда законодатель намерен установить ответственность за несоблюдение тех или иных сроков, он это прямо указывает в диспозиции соответствующей статьи закона. Например, в ст. 116 НК РФ установлена ответственность за нарушение налогоплательщиком установленного ст. 83 настоящего Кодекса срока подачи заявления о постановке на учет в налоговом органе... (выделено автором).

Применительно к ч. 2 ст. 132 НК РФ такой привязки к сроку, установленному ст. 86 Кодекса, нет. Следовательно, должен применяться общий правовой принцип: нет деяния — нет и наказания.

Исходя из вышеупомянутого, суд апелляционной инстанции отменил решение суда первой инстанции и в иске отказал.

Однако суд кассационной инстанции отменил постановление апелляционной инстанции, посчитав позицию суда первой инстанции о возможности привлечения банка по ч. 2 ст. 132 НК РФ соответствующей закону. Вместе с тем кассационная инстанция уменьшила сумму штрафа в два раза на основании ч. 3 ст. 114 и ст. 136 НК РФ, указав на наличие смягчающего ответственность обстоятельства — самостоятельное устранение банком последствий противоправного бездействия до момента начала налоговой проверки.

Таким образом, по данному вопросу существует три позиции. И неизвестно, по какому пути пойдет в дальнейшем судебная практика.


Александр Сергеевич КОЖЕМЯКО,

первый заместитель председателя

Федерального арбитражного суда Центрального округа

Возвращение жалоб кассационной инстанцией арбитражного суда и отказ в их принятии


При обращении с кассационной жалобой необходимо соблюдать установленные арбитражным процессуальным законодательством условия. Особое внимание нужно обратить на те из них, нарушение которых создает помехи в возникновении и развитии кассационного производства. Об актуальности вопроса свидетельствует судебная статистика. Так, Федеральным арбитражным судом Центрального округа по различным основаниям возвращается в среднем около 20% жалоб от числа поступивших. Это объясняется не столько субъективным отношением судей к пересмотру решений, сколько несовершенством действующего правового механизма. Проанализируем в этой связи некоторые процессуальные положения.


Пункт 1 ч. 1 ст. 168 АПК РФ. Данный пункт предусматривает возвращение кассационной жалобы, если она «не подписана или подписана лицом, не имеющим права ее подписывать, либо лицом, должностное положение которого не указано».

Как видим, рассматриваемая норма изложена императивно и обязывает суд возвращать кассационную жалобу при отсутствии полномочий заявителя на подписание документа. Это означает, что для возвращения жалобы недостаточно только сомнения судьи в компетентности кассатора. Пункт 1 ч. 1 ст. 168 АПК содержит презумпцию надлежащих полномочий подписавшего жалобу лица, и, чтобы ее возвратить, арбитражный суд должен иметь доказательства обратного. Пленум ВАС РФ в постановлениях № 13 от 31.10.96, а также № И от 19.06.97 и №13 от 24.09.99, давая разъяснения по применению процессуального законодательства в первой, апелляционной и кассационной инстанциях, отмечал, что при возвращении жалоб по приведенному основанию отсутствие права на их подачу должно быть установлено судом. В случае сомнения нужно предложить заявителю представить соответствующие доказательства (соответственно п.п. 9, 5, 4 указанных постановлений Пленума).

Хотя Пленум ВАС РФ в приведенных разъяснениях и ссылается только на неподтверждение учредительными документами подписи руководителя юридического лица, я думаю, что аналогичный подход к его полномочиям должен сохраняться во всех неопределенных ситуациях. К примеру, сомнения могут возникать при замещении руководителя организации другим лицом, что в документе иногда обозначается наклонной чертой с левой стороны от наименования должности; при отсутствии печатной расшифровки фамилии автора документа; при визуальном несоответствии подписей от имени одного и того же лица в жалобе и в других документах арбитражного дела и т. п. Таким образом, кассационные жалобы должны приниматься к производству во всех сомнительных случаях, касающихся полномочий подписавшего их субъекта.

Если же после принятия кассационной жалобы к производству доказательства компетентности лица не будут представлены, то, как правильно разъяснено в п. 4 постановления Пленума ВАС № 13 от 24.09.99 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде кассационной инстанции», суд выносит определение об оставлении жалобы без рассмотрения применительно к п. 3 ст. 87 АПК. При установлении же после принятия жалобы отсутствия у ее заявителя права на подпись производство по такой жалобе должно быть прекращено по п. 1 ст. 85 АПК. О возможности прекращения производства по данному основанию в апелляционной инстанции высказался Пленум ВАС в п. 3 постановления № 11 от 19.06.97. По моему мнению, этот подход можно распространить и на кассационное рассмотрение.

Обратимся вновь к п. 1 ч. 1 ст. 168 АПК, где сказано, что кассационная жалоба возвращается, если подписана лицом, «должностное положение которого не указано». Всегда ли данное основание должно применяться безусловно? Нередко кассационные жалобы, имеющие указанный недостаток, возвращаются при наличии возможности выяснения в момент их принятия должности заявителя. Например, находящиеся в арбитражном деле исковое заявление, апелляционная и кассационная жалобы, другие документы подписаны одним и тем же лицом и для идентификации подписей требуется лишь визуальное сравнение. Я думаю, что при положительном результате такого сравнения возвращение жалобы будет неуместным. Чтобы прекратить подобный формализм, следует изменить правовую норму следующим образом: «если кассационная жалоба... подписана лицом... должностное положение которого неизвестно».

Нельзя обойти молчанием подписание кассационной жалобы полномочным представителем. Представляет интерес полномочие представителя на подписание кассационной жалобы, основанное на выданной доверенности, содержащей согласно ст. 50 АПК специальную оговорку о праве кассационного обжалования. В соответствии с частью 1 ст. 165 АПК такая доверенность должна приобщаться к жалобе, подписанной представителем, либо находиться в арбитражном деле. В то же время п. 1 ч. 1 ст. 168 АПК ничего не говорит об отсутствии указанной доверенности в поступившем с жалобой деле. Это дало судьям повод в отдельных случаях принимать кассационные жалобы, подписанные представителями с пометкой «по доверенности», не располагая при этом самой доверенностью, и уточнять полномочия заявителя в процессе рассмотрения дела.

На мой взгляд, подобная практика не совсем верна, так как речь идет не о доверенности вообще, а о специальных полномочиях, требующих отражения в тексте документа. Тут, очевидно, придется отступить от предложенной выше презумпции надлежащих полномочий, потому что приобщение доверенности к кассационной жалобе предписано законом (ч. 1 ст. 165 АПК РФ). Предположение наличия у заявителя кассационной жалобы указанных специальных полномочий без их надлежащего подтверждения будет чрезмерным упрощением процессуальной процедуры.

Посмотрим однако на эту же проблему с точки зрения целесообразности отнесения права на подачу кассационной жалобы к специальным полномочиям, включаемым в доверенность. Если проследить тенденцию развития процессуального представительства, то можно заметить некоторое расширение функций, требующих особого подтверждения. Чтобы в этом убедиться, достаточно сравнить редакции соответствующих норм действующего ГПК РСФСР (ст. 46) и проекта будущего ГПК (ст. 56), а также прежнего, действующего и проекта нового АПК (соответственно ст. 37, 50 и 65). Отмеченная тенденция оправдывается усилением гарантий прав стороны. Но если взглянуть на нее через призму кассационного обжалования в сегодняшнем виде, то здесь, как мне кажется, нужен нетипичный подход. Требование специальной оговорки в доверенности на подписание кассационной жалобы скорее осложняет участникам арбитражного дела доступ к судебной защите, чем создает дополнительные гарантии.

В практике нередки случаи подписания кассационных жалоб представителями по обычной доверенности, т. е. без указания на специальные полномочия. Вместе с тем автору неизвестны примеры, когда обращение с такой кассационной жалобой противоречило бы воле представляемого лица.

Наконец, субъект, представитель которого обратится с кассационной жалобой, не имея на то полномочий, легко может дезавуировать подобное обжалование путем отказа от жалобы в порядке ст. 172 АПК. Таким образом, требование ст. 50 АПК о специальной оговорке в доверенности на подачу кассационной жалобы представляется излишним.

Известно, что дела организаций в арбитражном суде ведут их органы в пределах полномочий, предоставленных законодательством или учредительными документами, а также представители, действующие на основании доверенности (ст. 47 АПК). Судебное представительство является самостоятельным институтом и существенно отличается от представительства в материальном праве по целям, субъектному составу, основаниям возникновения и последствиям. Однако указанное различие не означает, что между этими видами представительства не может быть ничего общего. Напротив, как показывает сравнительный анализ норм глав 5 АПК, ГПК и главы 10 ГК, многие элементы материально-правового и процессуального представительств совпадают. Учитывая схожесть этих институтов, я думаю, что некоторые черты гражданского права можно здесь позаимствовать и для арбитражного процесса. Так, предусмотренная ст. 183 ГК легализация действий представителя путем их последующего одобрения легко «встраивается» в гл. 5 АПК, что, безусловно, положительно сказалось бы на доступе к правосудию на всех стадиях судопроизводства. Касаясь проблемы, связанной с подписанием жалобы (искового заявления), эксперт Совета Европы В. Снайдерс на примере судопроизводства Голландии отметил:

«Если подпись оспаривается, заинтересованной стороне или ее адвокату разрешается поставить подпись впоследствии, даже если на этот момент срок подачи искового заявления истек. Можно ожидать, что российские судьи придут к такому же заключению согласно ст. 102 АПК» (материалы рабочей встречи экспертов по судебному процессу, состоявшейся в Страсбурге 18—19 мая 1998 г.).


Пункт 2 ч. 1 ст. 168 АПК РФ. По статистике, наибольшее число кассационных жалоб возвращается по п.2 ч.1 ст. 168 АПК из-за направления их в кассационную инстанцию, минуя арбитражный суд, принявший решение. Применительно к кассационному обжалованию судебных актов первой и апелляционной инстанций толкование и применение указанной нормы не вызывает затруднений. Это означает, что причину столь частого отказа в кассационном рассмотрении по данному основанию надо искать не в сложности правоприменения. На мой взгляд, в подавляющем большинстве случаев сказывается глубоко укоренившийся стереотип представления, что любая просьба (жалоба) должна подаваться непосредственно «по начальству», т. е. тому органу, который будет ее рассматривать. Мы имеем дело с классическим примером, когда легче изменить закон, чем нравы.

И все-таки, незначительное количество жалоб возвращаются по рассматриваемому основанию из- за другой причины. Это происходит при обжаловании определений судей кассационной инстанции о возвращении кассационных жалоб. Кстати, такая же проблема существует и с подачей в кассационную инстанцию заявлений о пересмотре ее решений по вновь открывшимся обстоятельствам. Дело в том, что согласно ч. 3 ст. 168 АПК определение кассационной инстанции о возвращении кассационной жалобы обжалуется в ту же кассационную инстанцию. Как известно, для подачи любой кассационной жалобы существует общее правило, установленное ч. 1 ст. 163 АПК, о направлении ее «...через арбитражный суд, принявший (обжалуемое) решение». При буквальном следовании приведенной норме кассационная жалоба на указанное определение судьи кассационной инстанции должна быть направлена в эту же инстанцию. Но там, по понятным причинам, нет арбитражного дела, без которого жалобу, зачастую, невозможно рассмотреть. Более того, даже при рассмотрении жалобы и отмене определения кассационная инстанция все равно не сможет без арбитражного дела разрешить основное кассационное требование по существу.

Из приведенной ситуации мне видится два выхода: 1) возвратить заявителю жалобу, поданную в точном соответствии с буквой АПК, и предложить направить ее в обход установленного порядка — через суд субъекта РФ; 2) кассационной инстанции самой выйти за рамки процессуального поля и принять жалобу без арбитражного дела, запросив последнее из нижестоящего суда. К сожалению, несмотря на актуальность проблемы, Пленум ВАС не дал никаких разъяснений. Судебная практика также не выработала единого подхода.

Самый удобный и простой выход видится в дополнении Регламента арбитражных судов в РФ, утвержденного постановлением Пленума ВАС № 7 от 05.06.96. В нем лишь следует предусмотреть полномочие Федерального арбитражного суда округа запрашивать из первой инстанции арбитражные дела. Оно пригодится и для иных целей: углубленного анализа судебных ошибок, обобщения правоприменительной практики и другой аналитической работы.

Разумеется, что дополнением Регламента не снимается необходимость совершенствования арбитражно-процессуального законодательства. Наметим некоторые варианты изменений и дополнений арбитражных норм для устранения неопределенности в обжаловании кассационных определений. Один из них состоит в законодательном закреплении только что предложенной возможности запроса кассационной инстанцией арбитражных дел. Другой содержится в проекте будущего АПК, где ст. 260 устанавливает единый порядок подачи любых кассационных жалоб непосредственно в кассационную инстанцию, которая тоже запрашивает дело из нижестоящего арбитражного суда после принятия жалобы к производству. Наконец ст. 283 ГПК РСФСР устанавливает общее правило о подаче кассационной жалобы через суд, вынесший решение, и в то же время имеет оговорку насчет возможности рассмотрения жалобы, поступившей прямо в кассационную инстанцию.

Дадим хотя бы беглый критический разбор приведенных подходов. При альтернативном принятии кассационной инстанцией жалобы непосредственно от заявителя с последующим запросом дела из нижестоящего суда обесценивается, на мой взгляд, институт первичной проверки соблюдения условий кассационного обжалования в арбитражном суде субъекта РФ. У сторон, скорее всего, появится искушение избежать двойного контроля за обжалованием, и они напрямую станут обращаться в кассационную инстанцию. Такой механизм, в конечном счете, будет работать во вред самому заявителю, т. к. повлечет увеличение процессуальных сроков на период высылки запроса и снизит оперативность в устранении недостатков, послуживших основанием для возвращения жалобы.

Второй вариант представляется более последовательным, поскольку сосредотачивает контроль за соблюдением условий кассационного обжалования в одной лишь кассационной инстанции. Но он, как и в предыдущем случае, отдалит заявителя от места проверки судьей поступившей жалобы. По моему мнению, нецелесообразно исключать из пути движения кассационных жалоб нижестоящие арбитражные суды. Они, как правило, находятся ближе к заявителю, чем кассационная инстанция. При наличии арбитражного дела суд первой инстанции способен быстрее и эффективнее осуществлять первоначальную проверку поступивших материалов и помогать сторонам в устранении допущенных при обжаловании ошибок. Кроме того, существующая схема обращения в кассационную инстанцию прошла достаточную практическую школу и лучше, наверное, подумать над ее совершенствованием, чем вводить новое непроверенное правило.

Для поиска путей такого усовершенствования можно обратиться к ст. 283 ГПК и практике общих судов по ее применению. Я думаю, закрепленное этой нормой положение легко может вписаться в соответствующие арбитражно-процессуальные процедуры. Так, ч. 2 ст. 283 ГПК предусматривает, что «кассационные жалобы и протесты приносятся через суд, вынесший решение. Подача жалобы или протеста непосредственно в кассационную инстанцию не является препятствием для рассмотрения жалобы или протеста». Приведенное правило, применительно к решению задачи оптимизации кассационного обжалования, кажется неполным. В нем нет ответа на возникавший уже вопрос, обусловленный отсутствием в арбитражной кассационной инстанции самого дела. Однако практика судов общей юрисдикции отвечает на него следующим образом: «Суд кассационной инстанции вынужден направлять полученную жалобу или протест в суд, вынесший решение, для совершения действий, предусмотренных ст. 289 ГПК (т. е. тех функций, которые осуществляются первой инстанцией при поступлении к ней кассационной жалобы в обычном порядке. — Прим. авт.). Совершив эти действия, суд первой инстанции возвращает кассационную жалобу, но уже с делом, опять в вышестоящий суд для рассмотрения по существу». (Комментарий к ГПК под ред. проф. М. К. Треушникова, изд. СПАРК, М„ 1996. С. 402.) Остается только закрепить описанный выше механизм в арбитражном процессуальном законодательстве.


Пункт 3 ч. 1 ст. 168 АПК РФ. Рассмотрим теперь обязанность заявителя кассационной жалобы направлять ее копии другим участвующим в арбитражном деле лицам (ч. 2 ст. 165 АПК). Такой способ информирования заявителем участников арбитражного процесса о своих требованиях установлен законодателем и для других стадий судопроизводства: предъявления иска; апелляционного обжалования; подачи заявления о пересмотре решения по вновь открывшимся обстоятельствам. Он, на мой взгляд, имеет значительные преимущества перед рассылкой копий самим судом, как это заведено в судах общей юрисдикции. Заблаговременная осведомленность об обжаловании судебного акта дает сторонам арбитражного дела больше шансов на урегулирование спора и дополнительное время на подготовку к его рассмотрению. Помимо экономии времени такой порядок снижает нагрузку на аппарат суда и материальные затраты. Единственный, пожалуй, недостаток состоит в том, что у суда в этом случае появляется предусмотренное п. 3 ч. 1 ст. 168 АПК основание возвращать кассационную жалобу. Вместе с тем, учитывая минимальный удельный вес кассационных жалоб, возвращенных таким образом (в пределах 10%), этот недостаток вполне компенсируется отмеченными преимуществами.

Несмотря на сравнительную простоту условия возвращения кассационных жалоб по п. 3 ч. 1 ст. 168 АПК, возникают некоторые сложности в оценке доказательств, которые представляют заявители в подтверждение отсылки копий. К примеру, кассационной инстанцией была возвращена жалоба ввиду предъявления в качестве доказательства не заверенной надлежащим образом ксерокопии почтового уведомления. Судья, возвративший кассационную жалобу, формально был прав, так как незаверенная ксерокопия не отвечала требованиям, предъявляемым к доказательствам ст. 60 АПК. То же можно сказать и о росписи на первом экземпляре кассационной жалобы, учиненной работником ответчика в подтверждение получения ее копии, если такая роспись совершена без указания должности подписавшегося и не скреплена печатью организации.

Прежде чем изложить свою позицию по данному вопросу, хотелось бы обратить внимание на то, что в ч. 2 ст. 165 и п. 3 ч. 1 ст. 168 АПК речь идет об условии обжалования, нарушение которого легко поправимо в процессе рассмотрения жалобы путем предоставления сторонам времени для ознакомления с ней. Изучение же жалоб, возвращенных по п. 3 ч. 1 ст. 168 АПК, показало, что в подавляющем большинстве случаев причиной их возврата явилось не отсутствие отмеченных доказательств как таковых, а лишь неудовлетворительная их оценка.

Я считаю, что в формулировке рассматриваемого условия, нарушение которого не создает серьезного препятствия в движении дела, термин «доказательство», в установленном гл. 6 АПК значении, слишком категоричен. Он чрезмерно суживает круг носителей информации, подтверждающей отправку (вручение) сторонам копий кассационных жалоб. Лучше, на мой взгляд, использовать здесь понятие «сведения», под которое будут подпадать не только копии, росписи в получении, но и любая другая информация вплоть до указания заявителем в самой жалобе о том, что экземпляр последней передан ответчику такого-то числа и года.

Продолжая анализ ч. 2 ст. 165 АПК, обратим внимание, что ее последовательно дополняет ст. 166 АПК, согласно которой заявителем с копией жалобы другим лицам должны быть переданы отсутствующие у них документы. Вместе с тем законодатель почему-то не указал на необходимость подтверждения этого факта доказательствами, предоставляемыми в кассационную инстанцию. В проекте нового АПК предпринята попытка восполнить данный недостаток (ст. 5 ст. 262). Я думаю, что нужды в таком восполнении не было, поскольку оно повлечет ненужные проблемы в правоприменительной практике. Суд в таком случае сможет уклониться от принятия кассационной жалобы не только из-за отсутствия надлежащих доказательств высылки ее копий участникам процесса, но и направления им названных документов. Дело осложнится еще и тем, что заявитель далеко не всегда осведомлен о документах, имеющихся у других участников спора, а последние могут во всяком удобном случае ссылаться на их отсутствие. Наконец, возникнут трудности в индивидуализации самих доказательств, поскольку копия жалобы и прилагаемые к ней документы высылаются, как правило, одним письмом. И все-таки исключать из закона само условие о высылке участникам арбитражного спора копий отсутствующих у них документов вряд ли целесообразно, поскольку в нем есть очевидная польза. С учетом изложенного, лучше, на мой взгляд, оставить несоответствие ч. 2 ст. 165 и ст. 166 АПК «незамеченным».

Если говорить в целом о возвращении кассационных жалоб, поданных с нарушением рассматриваемого условия, то такое основание, по моему мнению, можно безболезненно из Кодекса исключить, поскольку указанные нарушения, как было сказано, легко устранимы на любом этапе кассационного производства.


Пункт 7 ч. 1 ст. 168 АПК РФ. Действующий АПК предусматривает возвращение кассационной жалобы по заявлению, поступившему до направления кассационной инстанцией лицам, участвующим в деле, определений о принятии жалобы к производству. Если такое заявление поступит после ее принятия и рассылки соответствующих определений, то кассационная жалоба возвращена быть не может. Тут применим предусмотренный ст. 172 АПК институт отказа от жалобы, имеющий установленные ч. 4 ст. 37 АПК ограничения. ГПК не проводит различия между отказом от кассационного обжалования, сделанным до принятия жалобы к производству и после этого. Согласно ст. 192 ГПК право на отказ от кассационной жалобы может быть реализовано заявителем с момента подачи жалобы вплоть до удаления судей кассационной инстанции в совещательную комнату. Контроль суда и ограничения для принятия отказа распространяются на весь указанный период.

Проекты АПК и ГПК тоже предлагают свои решения рассматриваемого вопроса, отличающиеся от вышеизложенных. Как следует из анализа ст. 250 проекта АПК, эта норма не предусматривает, в отличие от действующего Кодекса, разделение институтов возвращения кассационной жалобы и отказа от жалобы. Здесь, независимо от времени отказа заявителя от обжалования, кассационная жалоба возвращается без каких- либо ограничений с сохранением возможности повторного обращения в кассационную инстанцию в общем порядке. Проект ГПК разнится с действующим Гражданским процессуальным кодексом в том, что, напротив, произвел разделение возврата кассационных жалоб по просьбе заявителя, поступившей до направления дела в кассационную инстанцию (ст. 334), и отказа от кассационного обжалования после начала кассационного производства (ст. 337).

Из всех приведенных процессуальных конструкций к кассационному производству в арбитражном процессе наилучшим образом, на мой взгляд, подходит правило, установленное действующим АПК (п. 7 ч. 1 ст. 168 и ст. 172). Во-первых, я считаю, что нельзя на всех этапах кассационной стадии ограничиваться только институтом отказа от кассационного обжалования, а значит исключать повторное обращение с той же жалобой независимо от времени сделанного отказа. С практической точки зрения вряд ли будет нормальным под угрозой отмеченных последствий лишать заявителя возможности забрать назад жалобу из канцелярии суда до назначения ее к рассмотрению. Во-вторых, допустить возвращение жалобы после начала кассационного производства без его прекращения — означает сохранить заявителю возможность повторного обращения в кассационную инстанцию по тому же основанию. Такой подход повлечет дезорганизацию судопроизводства, дав благоприятную почву для непоследовательности действий кассатора и даже для шантажа других участников процесса.

Вместе с тем касающиеся данного вопроса нормы — п. 7 ч. 1 ст. 168 и ст. 172 действующего АПК — тоже не во всем безупречны и нуждаются в некоторой корректировке. Так, время обращения с заявлением в порядке п. 7 ч. 1 ст. 168 АПК о возвращении кассационной жалобы ограничено не совсем подходящим, на мой взгляд, процессуальным фактом: направлением лицам, участвующим в деле, определений о принятии кассационной жалобы к производству. Поскольку сроки такого направления Кодексом не установлены, а высылка определений при множестве участвующих в деле лиц не всегда совпадает во времени, указанный процессуальный факт может оказаться трудно определимым и поддаваться манипулированию со стороны суда в собственных интересах. Чтобы исключить отмеченные процессуальные издержки, право заявителя на отзыв кассационной жалобы следует, по моему мнению, ограничить вынесением определения о принятии ее к производству. При таком решении проблемы вряд ли будут ущемлены права сторон, но появятся конкретность, ясность и бесспорность правовой регламентации.


Отказ от кассационной жалобы. В ст. 172 АПК, наделяющей заявителя правом отказа от кассационной жалобы, не нужны, как мне представляется, установленные частью 2 ограничения, дающие кассационной инстанции право отклонить отказ. Данная норма отсылает к ч. 2 ст. 37 АПК, которая называет в качестве оснований этих ограничений противоречие с законом, иным нормативным актом или нарушение прав и законных интересов других лиц. Думаю, что такого рода ограничения, бесспорно имеющие смысл в исковом производстве, не согласуются с природой кассационного рассмотрения. Отказ от кассационной жалобы не равнозначен отказу от иска, так как не затрагивает чьи-либо материальные права и не влечет прекращение самого арбитражного дела. Такой отказ, равно как и прекращение кассационного производства, происходит исключительно в сфере процессуальных отношений и вряд ли может нарушить публичные интересы или права других лиц. Лишение заявителя кассационной жалобы возможности от нее отказаться, по моему мнению, не только не гарантирует защиту чьих-то законных интересов, а, напротив, противоречит принципу диспозитивности в арбитражном процессе. Наверное, поэтому разработчики нового ГПК сняли всякие ограничения в статье 337, регулирующей аналогичные вопросы.


Иные основания. После введения в действие нынешнего Арбитражного процессуального кодекса арбитражные суды столкнулись с тем, что предусмотренных ч. 1 ст. 168 АПК оснований возвращения кассационных жалоб явно недостаточно. В законе отсутствуют нормы, прямо формулирующие условия отказа в рассмотрении кассационных жалоб, поданных без соответствующих предпосылок. Пленум ВАС РФ в п. 3 постановления № 13 от 24.09.99 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде кассационной инстанции» разъяснил по этому поводу следующее: «При подаче кассационной жалобы лицом, не имеющим в силу закона права на обжалование судебного акта (в частности, лицом, не участвующим в деле, о правах и обязанностях которого арбитражный суд не принимал судебного акта), или на судебный акт, не подлежащий обжалованию в кассационном порядке, судья первой инстанции, а если жалоба направлена минуя арбитражный суд, принявший судебный акт, то судья кассационной инстанции отказывает в принятии жалобы применительно к п. 1 ч. 1 ст. 107 АПК». Полностью разделяя позицию Пленума, отмечу однако имеющуюся, на мой взгляд, несогласованность между приведенным разъяснением и п. 2 этого же постановления, где сказано, что кассационная жалоба на судебный акт, не вступивший в законную силу, возвращается со ссылкой на ст. 161 АПК. В последнем случае не вступивший в законную силу, а значит и не подлежащий кассационному обжалованию акт свидетельствует об отсутствии предпосылки права на обращение с кассационной жалобой. Наверное, не следовало Пленуму ВАС проводить здесь различие между актами, не являющимися объектами кассационного обжалования. В принятии поданных на такие акты кассационных жалоб уместнее, по-видимому, отказывать по одному и тому же основанию, т. е. со ссылкой на п. 1 ч. 1 ст. 107 АПК. Такое процессуальное решение лучше согласуется с концепцией Кодекса.

Приведенное разъяснение Пленума затрагивает еще одну интересную - проблему, связанную с подачей кассационной жалобы в порядке п. 5 ч. 2 ст. 176 АПК лицом, не участвовавшим ранее в арбитражном деле. Всегда ли можно в процессе принятия кассационной жалобы к производству без основательного изучения (фактического рассмотрения) материалов арбитражного дела установить действительную причастность заявителя к спорным правоотношениям, по которым состоялся обжалуемый судебный акт? Практика показывает, что в большинстве случаев это невозможно. Более того, по некоторым делам для выяснения такой причастности может потребоваться присутствие самих сторон. В такой ситуации проблематично, на мой взгляд, полагаться на предварительную оценку судьей кассационной инстанции поступивших материалов на предмет соответствия субъекта обжалования требованиям п. 5 ч. 2 ст. 176 АПК, а тем более возводить это в правило.

Здесь нужен иной подход. А именно, при поступлении от постороннего лица кассационной жалобы со ссылкой на п. 5 ч. 2 ст. 176 АПК судья вообще не должен входить в обсуждение вопроса о степени причастности заявителя к обжалуемым судебным актам. Для принятия жалобы достаточно лишь указания в ней на нарушение прав заявителя обжалуемым решением. Достоверность же данного основания будет выясняться в ходе рассмотрения дела. Если окажется, что судебный акт права и обязанности заявителя все-таки не затронул, то производство по жалобе будет прекращено со ссылкой на п. 1 ст. 85 АПК, как это указано в разъяснении Пленума. Причем, я думаю, что прекращение кассационного производства должно последовать даже в случае очевидной незаконности обжалованного акта.

Проблема полного и исчерпывающего перечня условий кассационного обжалования, соблюдение которых безусловно необходимо, вряд ли разрешима в принципе, а тем более в пределах одной правовой нормы, как это имеет место в АПК. Но цель, на мой взгляд, может быть достигнута введением в арбитражный процесс института оставления кассационной жалобы без движения до устранения заявителем выявленных при приеме жалобы недостатков. Данный институт хорошо известен судам общей юрисдикции и мировой практике судопроизводства. Введение его в арбитражный процесс даст как функциональный результат, так и окажет положительное влияние на ведомственную психологию судей. Будет утрачен всякий смысл поиска несущественных или надуманных нарушений в качестве повода к возвращению жалоб. В результате судья сможет осуществить возврат лишь тогда, когда возможности института приостановления будут исчерпаны, а допущенные заявителем нарушения не устранены.

Согласно предпоследнему абзацу ч. 1 ст. 168 АПК кассационная жалоба возвращается по основаниям, предусмотренным п. п. 1, 3, 4, 5, 6, этой же части, судьей первой инстанции. Во втором абзаце нормы сказано, что, «если основания, по которым возвращается жалоба, выявлены кассационной инстанцией, возвращение производит судья этой инстанции». Здесь мы встречаем дублирование одних и тех же полномочий различными судебными звеньями. Не ставя под сомнение практический смысл такого дублирования, попробуем разобраться в том, какой из указанных судебных инстанций эти полномочия принадлежат изначально. На первый взгляд, содержание правовой нормы ориентирует нас на то, что первичная функция по возврату кассационных жалоб принадлежит собственно первой инстанции, а кассации отведена как бы страхующая роль. Но если рассмотреть проблему в комплексе, то данный вывод представляется ошибочным. Возращение кассационной жалобы есть следствие непринятия ее к рассмотрению именно в кассационной инстанции. Обособить эти две стороны одного, по существу, процессуального факта можно только посредством «делегирования» некоторой части кассационных полномочий нижестоящему суду. Поэтому, я считаю, что полномочия по принятию кассационной жалобы к рассмотрению, отказ в этом, возвращение жалобы заявителю относятся к стадии кассационного обжалования, являются по своей природе кассационными и изначально принадлежат кассационной инстанции. Исходя из такой логики, становится понятна ч. 3 ст. 168 АПК об обжаловании определения первой инстанции о возвращении кассационной жалобы прямо в кассационную инстанцию, минуя апелляцию.

По этому же пути нужно, на мой взгляд, пойти и при решении практических задач, связанных с возвращением кассационных жалоб ввиду отказа в удовлетворении ходатайств о восстановлении пропущенного срока обжалования или об отсрочке (рассрочке) в уплате государственной пошлины. Если полномочия кассационной инстанции, предусмотренные пунктами 4 и 5 ч. 1 ст. 168 АПК, делегированы в первую судебную инстанцию без каких-либо оговорок, то они должны включать в себя и возможность рассмотрения вышеназванных ходатайств. Отказ в удовлетворении последних, равно как и возврат кассационных жалоб, произведенные первой судебной инстанцией, будут тогда оспариваться непосредственно в кассационной инстанции в соответствии с п. 3 ч. 1 ст. 168 АПК.

А чтобы это стало очевидным, первое предложение предпоследнего абзаца ч.1 ст. 168 АПК надо дополнить и сформулировать так: «Кассационная жалоба возвращается по основаниям, предусмотренным в пунктах 1, 3, 4, 5, 6 настоящей части, судьей суда первой инстанции, который рассматривает также названные в пунктах 4 и 5 ходатайства...» Далее по тексту. Соответственно, потребуется небольшое дополнение и части 3 статьи 168 АПК, которая должна выглядеть следующим образом: «Определения о возвращении кассационной жалобы и об отказе в удовлетворении указанных в пунктах 4 и 5 ч. 1 настоящей статьи ходатайств могут быть обжалованы в кассационную инстанцию».

В настоящей статье не были рассмотрены основания возвращения кассационных жалоб, изложенные в пунктах 4, 5 и 6 ч. 1 ст. 168 АПК. Вопросам уплаты государственной пошлины и сроку кассационного обжалования следует уделить особое внимание, что, надеюсь, будет сделано в следующих публикациях. Что же касается п. 6 ч. 1 ст. 168 АПК, то данная норма, по моему мнению, не заслуживает серьезного анализа и ее лучше просто исключить из Кодекса.


Договор с Федеральным долговым центром при Правительстве РФ обязателен


Существо дела

В Благовещенский городской суд поступило заявление от ООО «Агентство по торговле и оценке недвижимости «Мегаполис-Амур» (далее — ООО «Мегаполис- Амур») о признании недействительными:

■ пунктов 1 и 3 постановления Правительства РФ от 23.04.99 № 459 «О реализации конфискованного и арестованного имущества» (далее — Постановление № 459);

Пункт 1: «Возложить исключительно на Федеральный долговой центр при Правительстве Российской Федерации решение задач по реализации имущества, конфискованного или арестованного на основании судебных решений или актов других органов, которым предоставлено право принимать решения об обращении взыскания на имущество, в том числе находящееся за рубежом, а также на бесхозяйное имущество, изъятое правоохранительными органами при проведении оперативно-розыскных мероприятий, за исключением акций акционерных обществ».

Пункт 3: «Установить, что деятельность по оценке и реализации имущества на внутреннем и внешнем рынке осуществляется отобранными на конкурсной основе специализированными организациями независимо от их организационно-правовой формы на основании договоров, заключаемых Федеральным долговым центром при Правительстве Российской Федерации с этими организациями».

■ пункта 15 Временной инструкции о порядке ареста и реализации прав (требований), принадлежащих должнику как кредитору по неисполненным денежным обязательствам третьих лиц по оплате фактически поставленных товаров, выполненных работ или оказанных услуг (дебиторской задолженности) при обращении взыскания на имущество организаций-должников, утвержденной приказом Минюста РФ от 03.07.98 № 76 «О мерах по совершенствованию процедур обращения взыскания на имущество организаций» (далее — Временная инструкция) .

Пункт 15: «Реализация арестованной дебиторской задолженности осуществляется Федеральным долговым центром при Правительстве Российской Федерации, специализированными организациями, определяемыми на конкурсной основе. Указанные организации осуществляют действия по реализации дебиторской задолженности в соответствии с законодательством Российской Федерации на основании договора, заключаемого с лицом, осуществившим взыскание».

Как указано в заявлении ООО «Мегаполис-Амур», вышеназванные нормы подзаконных нормативных актов применялись при рассмотрении Амурским областным арбитражным судом двух дел, имеющих общий предмет, с участием заявителя (ответчика) и, по мнению заявителя, нарушают его права и охраняемые законом интересы:

1. Дело А04-3167/99-9/233 по иску УФСНП по Амурской области (истца) и Зейского межрайонного отдела налоговой полиции (соистца) к ООО «Мегаполис- Амур» о признании недействительными публичных торгов по продаже дебиторской задолженности ОАО «Зейская ГЭС»;

2. Дело А04-3077/99-2/145 по иску ОАО «Зейская ГЭС» (истца) к ООО «Мегаполис-Амур» (ответчику) о признании недействительными публичных торгов по продаже дебиторской задолженности ОАО «Зейская ГЭС».


Доводы истцов

На нарушение заявителем требований упомянутых норм и на необходимость их применения при рассмотрении дела, как считают истцы, прямо указано в исковых заявлениях по обоим однородным по предмету делам, что подтверждено в судебных заседаниях.

По мнению истцов, ООО «Мега- полис-Амур» не является специализированной организацией в смысле оспариваемых заявителем норм; не имеет, но обязано иметь договор с Федеральным долговым центром при Правительстве РФ (далее — ФДЦ) и в этой связи не вправе выступать организатором публичных торгов по продаже дебиторской задолженности до заключения такого договора.

Специализированной организацией, имеющей исключительное право проведения публичных торгов, является Федеральный долговой центр при Правительстве РФ. Заявитель мог бы быть отнесен к специализированным организациям только в том случае, если бы заключил договор на право проведения публичных торгов не только со службой судебных приставов или органами налоговой полиции, как в данном случае, но и с ФДЦ. Указанная обязанность прямо следует из содержания оспариваемых норм Постановления № 459 и Временной инструкции.

Доводы заявителя

По мнению заявителя, названные пункты нормативных актов прямо противоречат законам Российской Федерации, поскольку:

■ понуждают организации, занимавшиеся до издания указанных нормативных актов исключительно организацией публичных торгов и заключившие ранее соответствующие договоры с судебными приставами и налоговыми органами, к заключению договора с Федеральным долговым центром при Правительстве РФ, что недопустимо в силу прямого указания п. 1 ст. 421 ГК РФ. При этом заявитель полагает, что в оспариваемых нормативных актах речь идет именно о гражданско-правовых договорах, что следует из самого понятия «договор», а также из условий (наличие вознаграждения и др.);

■ противоречиво определяют понятие «специализированной организации»;

■ противоречат федеральным законам, регулирующим исполнительное производство: например, п. 2 ст. 54 ФЗ «Об исполнительном производстве»; ст. 395 ГПК РСФСР, устанавливающим порядок реализации арестованного имущества без участия ФДЦ, полномочия которого не определены ни в одном из указанных законов;

■ противоречат ст. 12 ФЗ «О судебных приставах», закрепляющей полномочия судебных приставов, в том числе по реализации арестованного имущества;

■ противоречат ч. 2 п. 1 ст. 49 ГК РФ, в соответствии с которой: коммерческие организации, за исключением унитарных предприятий и иных видов организаций, предусмотренных законом, могут иметь гражданские права и нести обязанности, необходимые для осуществления любых видов деятельности, не запрещенных законом;

■ противоречат ч. 3 п. 1 ст. 49 ГК РФ, согласно которой отдельными видами деятельности, перечень которых определен законом, юридическое лицо может заниматься только на основании специального разрешения (лицензии). Неопределенность формулировки оспариваемых нормативных актов в контексте п. 2 ст. 447 ГК РФ позволяет требовать у юридического лица разрешительные документы (например, договор с ФДЦ), не предусмотренные ни одним из законов;

■ противоречат п. 2 ст. 49 ГК РФ, где сказано, что юридическое лицо может быть ограничено в правах лишь в случаях и в порядке, предусмотренных законом. Решение об ограничении прав может быть обжаловано юридическим лицом в суд;

■ противоречат ст. 18, п. 2 ст. 19 ФЗ «О лицензировании отдельных видов деятельности», поскольку дополнительные требования к коммерческим юридическим лицам по существу представляют собой «псевдолицензионные требования»;

■ создают почву для ограничения прав и законных интересов индивидуального предпринимателя или коммерческой организации, поскольку ни один из оспариваемых актов не определяет механизма взаимодействия коммерческих лиц с Федеральным долговым центром при Правительстве РФ (в частности, порядка заключения, содержания условий соответствующих договоров, критериев отбора и т. д.). По мнению заявителя, это создает условия для злоупотребления со стороны государственных и иных органов. При этом воспрепятствование законной предпринимательской деятельности является преступлением по УК РФ (ст. 169).


Позиция суда первой инстанции

Решением от 25.05.2000 Благовещенский городской суд Амурской области в составе судьи Кольцовой Е. В., народных заседателей Поповой Н. В. и Ферулевой Л. Г. требования ООО «Мегаполис-Амур» были удовлетворены полностью.

В мотивировочной части решения суд указал на то, что оспариваемые нормы прямо противоречат действующему законодательству в связи со следующим.

В силу ст. 1—3 ГК РФ гражданское законодательство основывается на признании равенства участников регулируемых им отношений, неприкосновенности собственности, свободы договора, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в частные дела, необходимости беспрепятственного осуществления гражданских прав, обеспечения восстановления нарушенных прав, их судебной защиты.

Товары, услуги и финансовые средства свободно перемещаются на всей территории Российской Федерации. Ограничения перемещения товаров и услуг могут вводиться в соответствии с федеральным законом, если это необходимо для обеспечения безопасности, защиты жизни и здоровья людей, охраны природы и культурных ценностей.

Оспариваемые подзаконные акты, по мнению суда, ввели дополнительные обязанности для объединения граждан, устанавливают ограничения перемещения товаров и услуг, создают иные препятствия для свободного осуществления предпринимательской деятельности, поскольку противоречат ст. 49, 421, 447 ГК РФ, и. 2 ст. 54 ФЗ «Об исполнительном производстве», ст. 12 ФЗ «О судебных приставах», ст. 395 ГПК РСФСР, ст. 19 ФЗ «О лицензировании отдельных видов деятельности». Таким образом, возникает необходимость заключения еще одного договора с ФДЦ.

Законы «Об исполнительном производстве», «О судебных приставах» и ГПК РСФСР определяют порядок реализации арестованного, конфискованного имущества без участия ФДЦ. Требования по заключению договоров с данным органом противоречат закону о лицензировании.

Следовательно, оспариваемые ООО «Мегаполис-Амур» нормы противоречат федеральному законодательству и нарушают права участников гражданских правоотношений в сфере реализации арестованного и конфискованного имущества.

Согласно копиям исковых заявлений, определений Арбитражного суда Амурской области в производстве арбитражного суда находятся два дела, где ООО «Мега- полис-Амур» является ответчиком по искам о признании торгов недействительными именно по тем основаниям, что у ООО «Мегаполис-Амур» отсутствует аккредитация и не заключен договор с ФДЦ, который ООО «Мегаполис- Амур» должно заключить в соответствии с оспариваемыми актами. Учитывая, что именно по указанным основаниям (ООО «Мегаполис-Амур» — не уполномоченная ФДЦ организация) арбитражные требования удовлетворены и торги признаны недействительными, Благовещенский городской суд Амурской области находит, что доводы ООО «Мегаполис- Амур» о том, что его права этими нормативными актами Правительства РФ нарушаются, нашли свое подтверждение в ходе судебного разбирательства. На основании чего требования заявителя следует удовлетворить.


Позиция кассационной инстанции

Федеральный долговой центр при Правительстве РФ подготовил кассационную жалобу на указанное выше решение.

Определением от 30.07.2000 судебная коллегия по гражданским делам Амурского областного суда (судья Бороденко И. А., Конова И. И., Бушманова А. П.) определила: решение Благовещенского городского суда от 26.05.00 отменить; в удовлетворении заявления директора ООО «Агентство по торговле и оценке недвижимости «Мегаполис-Амур» о признании недействительными п. 1, 3 и 15 оспариваемых нормативных актов Правительства РФ отказать.

Как указано в определении, из решения суда первой инстанции усматривается, что, делая выводы о противоречии п. 1,3, 15 оспариваемых нормативных актов ст. 49, 421 (п. 1) ГК РФ, ст. 12 ФЗ «О судебных приставах», ст. 54 (п. 2) ФЗ «Об исполнительном производстве» и признавая их недействительными, суд не установил юридически значимых обстоятельств о наличии этих противоречий и их сущности. Выводы суда являются бездоказательными.

Для уяснения содержания оспариваемых пунктов нормативных актов и правильного понятия их сферы деятельности суд не вправе был давать им толкование вне связи с Федеральным конституционным законом «О Правительстве Российской Федерации», с федеральными законами «О судебных приставах», «Об исполнительном производстве» в их полном содержании, а также с ГК РФ. Суд обязан был изучить и положение о Федеральном долговом центре при Правительстве РФ, копия которого имеется в материалах дела.

Так, в соответствии с ФКЗ «О Правительстве Российской Федерации» Правительство РФ организует исполнение в том числе федеральных законов, осуществляет систематический контроль за их исполнением органами исполнительной власти и органами исполнительной власти субъектов Российской Федерации, принимает меры к устранению нарушений законодательства РФ. Постановления и распоряжения Правительства РФ обязательны к исполнению в Российской Федерации.

Федеральные законы «О судебных приставах», «Об исполнительном производстве» исходят из того, что принудительное исполнение судебных и иных решений должно являться прерогативой и обязанностью не судебной, а исполнительной власти.

Этими законами предусмотрено, что вопросы, возникающие в процессе исполнительного производства, должны быть отрегулированы актами Правительства РФ. Так, в ст. 2 ФЗ «Об исполнительном производстве» прямо указано, что на основании и во исполнение настоящего федерального закона и иных федеральных законов Правительство РФ может принимать нормативные правовые акты по вопросам исполнительного производства.

Пункт 1 постановления Правительства РФ от 23.04.99 г. № 459 «О реализации конфискованного и арестованного имущества», оспариваемый заявителем, предусматривает решение задач ФДЦ по реализации имущества, конфискованного или арестованного на основании судебных решений и актов других органов, которым предоставлено право принимать решение об обращении взыскания на имущество.

В силу п. 3 этого постановления, также оспариваемого заявителем, деятельность по оценке и реализации имущества на внутреннем и внешнем рынке осуществляется отобранными на конкурсной основе специализированными организациями независимо от их организационно-правовой формы.

Из Положения о Федеральном долговом центре при Правительстве РФ следует, что в своей деятельности Центр руководствуется Федеральным законом «Об исполнительном производстве», иными федеральными законами, нормативными правовыми актами, а также настоящим Положением.

Основной задачей Центра является создание организационных, экономических, информационных условий эффективного функционирования системы принудительного обращения взыскания на имущество организаций-должников.

Центр оценивает, в соответствии с возложенными на него обязанностями и задачами, ликвидность имущества организаций- должников, привлекает, в том числе на конкурсной основе, специализированные организации для реализации арестованного имущества организаций-должников путем проведения торгов на комиссионных и других началах, организует торги, при необходимости организует перевозку и хранение арестованного имущества организаций-должников, в необходимых случаях при выполнении функций специализированной организации по реализации имущества организаций-должников, получает и перечисляет в установленном порядке средства, вырученные в результате реализации этого имущества.

В ст. 54 ФЗ «Об исполнительном производстве» указывается на продажу арестованного имущества должника специализированными организациями на комиссионных и иных договорных началах, предусмотренных федеральным законом.

Таким образом, постановление Правительства РФ от 23.04.99 № 459 и Положение о Федеральном долговом центре при Правительстве РФ, по мнению судебной коллегии, изданы на основании и во исполнение указанных выше федеральных законов в целях упорядочения процесса реализации имущества должников в рамках исполнительного производства и усиления контроля государства за этим процессом и решают более широкий круг вопросов по реализации арестованного имущества против ст. 54 ФЗ «Об исполнительном производстве», что относится и к оспариваемому пункту Временной инструкции и что нельзя считать противоречием, ибо отсутствуют факты коллизий между оспариваемыми пунктами нормативных актов и названными федеральными законами.

По имеющимся в Федеральном долговом центре при Правительстве РФ сведениям указанное определение Амурского областного суда заявителем не обжаловалось.


Материал подготовил

А. А. ДРУЖНЕВ, и. о. начальника

Правового управления, начальник

договорно-правового отдела

Федерального долгового центра

при Правительстве РФ


Иван Иванович СУЛИМОВ,

председатель судебного состава

Федерального арбитражного суда Московского округа

Аренда нежилых помещений


Идет ли речь о торговой организации или промышленном предприятии, в любом случае им не обойтись без использования складских, производственных, административных и других нежилых помещений, причем не только собственных, но и арендованных.

Споры, связанные с применением законодательства об аренде, в четвертом судебном составе Федерального арбитражного суда Московского округа составляют около 40 процентов от общего числа рассматриваемых дел. Они касаются содержания и условий заключаемых договоров, их регистрации, исполнения, а также расчетов за аренду, возврата имущества, выселения. Поскольку арбитражные суды из общего числа споров по аренде различных видов имущества в основном разрешают споры, связанные с арендой нежилых помещений (90%), предметом рассмотрения в данной статье будет соответствующая правоприменительная практика.


Законодательство об аренде

Вопросам аренды в Гражданском кодексе РФ посвящена глава 34. Однако суд, рассматривая споры, вытекающие из арендных отношений, должен руководствоваться не только нормами действующего ГК РФ, но и положениями ранее принятых актов. Это обусловлено тем, что предметом судебного разбирательства зачастую являются отношения по аренде, имевшие место до 1 января 1995 года (дата вступления в силу первой части ГК РФ) или до 1 марта 1996 года (дата введения в действие второй части ГК РФ). В таких случаях суд обязан применять законодательство, действовавшее на момент заключения сторонами соответствующего договора.

Необходимость применения значительного числа разновременных нормативных актов является одной из главных причин возникающих сегодня споров.

Например, рассматривается дело о выселении. Одна сторона претендует на помещение, находящееся в пользовании другой, и уверяет, что является законным арендатором или владельцем имущества с 1989 года. Проверяя законность судебных актов первой и второй инстанций, суд кассационной инстанции должен установить, насколько правомерно было решение о выселении, обладает ли истец правом на занятое ответчиком нежилое помещение. Важно выяснить, как развивались отношения сторон во времени после введения в действие первой части ГК РФ, в частности, исполнялись ли нормативные акты, регулирующие вопросы аренды (например, Указ Президента РФ от 14.10.92 № 1230 «О регулировании арендных отношений и приватизации имущества государственных и муниципальных предприятий, сданного в аренду»), обязывающие субъектов таких правоотношений привести их в соответствие с новым законодательством.

Если кассационная инстанция обнаруживает, что предыдущие инстанции полностью изучили материалы дела, новых доказательств исследовать не нужно, однако решение или постановление принято без учета, например, того же Указа № 1230, она просто обязана применить надлежащий действовавший в тот период нормативно-правовой акт и разрешить ситуацию иначе, чем это сделали первая и апелляционная инстанции, то есть согласно п. 2 ст. 175 АПК РФ вынести решение по существу.

Предприниматели совершенно забыли об Основах законодательства Союза ССР и союзных республик об аренде 1989 года, Основах гражданского законодательства Союза ССР и республик 1991 года, ГК РСФСР 1964 года, действовавших в соответствующей части до 1 марта 1996 года. Видимо, невнимательно читали Закон о введении в действие нового ГК РФ, где четко обозначено, какие нормы теряют силу, а какие продолжают действовать и до какого времени или события в будущем. Кстати говоря, арбитражный суд довольно часто при рассмотрении споров применяет нормы законодательства СССР и РСФСР и в решениях пишет, что такое-то отношение должно было быть урегулировано определенным образом, а поскольку стороны в свое время поступили неправильно, то сегодня мы признаем их действия незаконными, хотя эти отношения имели место 10 лет назад.

Например, дело по поводу гостиницы «Юность». Она была построена на средства ЦК ВЛКСМ и состояла на балансе этой организации. В период перестройки нашутись предприимчивые граждане, которые пытались присвоить этот комплекс. Судебное разбирательство длилось около четырех лет. Окончательное решение по делу было вынесено после рассмотрения его Высшим Арбитражным Судом РФ. Суд установил, что собственником гостиницы является государственная структура, обладающая необходимыми правами на спорное имущество. Вынося решение в ее пользу, суд опирался как раз на законодательство соответствующего периода.


Понятие и содержание договора аренды

Понятие и содержание договора аренды закреплены в § 1 главы 34 ГК РФ. В общем виде по договору аренды арендодатель обязуется передать арендатору имущество за плату в арендное пользование.

Если стороны не определили, не конкретизировали, что, собственно говоря, передается в аренду, то договор в силу ст. 432 ГК РФ признается незаключенным со всеми вытекающими для сторон неблагоприятными последствиями.

В подавляющем большинстве споров, рассматриваемых сейчас Федеральным арбитражным судом Московского округа (ФАС МО), фигурирует Департамент государственного и муниципального имущества г. Москвы (ДГМИ). Его юристами разработан типовой договор аренды. В одном из его вариантов в разделе 4, где перечисляются обязанности арендатора, указывалось: арендатор обязан вернуть арендуемое имущество (если речь идет о расторжении договора), в том числе и все неотделимые улучшения, которые он произвел (капитальный ремонт, технические улучшения и т. д.). Все это переходит в собственность арендодателя. В последней же редакции договора появилось дополнение «безвозмездно». Арендаторы, естественно, с этим не соглашаются. Они несут немалые затраты, компенсировать которые, выходит, некому.

Пункт 2 ст. 623 ГК РФ регулирует такую ситуацию следующим образом. Неотделимые улучшения имущества, осуществленные арендатором по согласованию с арендодателем, по общему правилу должны быть компенсированы собственником имущества, поскольку после расторжения договора они вместе с имуществом поступают в его распоряжение. Однако в норме есть оговорка: «если иное не предусмотрено договором аренды». Задача суда — определить, на каком этапе (до или после изменения договора) был сделан ремонт. Как видно из примера, даже из-за одного слова могут возникать споры.

Вдумчивый практик должен сделать для себя вывод: при работе с проектом договора аренды чрезвычайно важно проанализировать его содержание и уметь спрогнозировать возможные отрицательные последствия для организации, которые «программируются» на стадии заключения договора. Избежать их несложно. Следует вовремя внести изменения в текст договора, а при необходимости добиться нужной редакции отдельных пунктов договора через суд (ст. 446 ГК РФ).


Срок действия договора

К регулированию содержания договора аренды и его существенных условий суд обязан применять общую норму о договорах (ст. 432 ГК РФ): договор считается заключенным, когда сторонами достигнуто соглашение по всем его существенным условиям. В их число, помимо предмета, входит условие об арендной плате. В ст. 654 ГК РФ прямо говорится, что при отсутствии условий о размере арендной платы договор аренды зданий, помещений считается незаключенным. Что же касается срока действия договора, то по закону он может быть и не определен, однако договор тем не менее будет считаться заключенным.

Срок действия договора устанавливают сами стороны. По закону (п. 2 ст. 621 ГК РФ) если срок действия договора истек, но арендатор продолжает фактически пользоваться помещением и арендодатель тому не препятствует, договор считается пролонгированным на неопределенный срок.

В таком случае расторжение договора возможно в порядке, предусмотренном ст. 610, 621, п. 3 ст. 450 ГК РФ.

Так, по делу Арбитражного суда г. Москвы о выселении арендатора из занимаемых им помещений было установлено, что срок действия договора аренды нежилых помещений истек 14.04.98. Стороны продолжали исполнять условия договора и в силу п. 2 ст. 621 ГК РФ договор оказался возобновленным на неопределенный срок.

Письмом от 21.02.00 № 131-УВ-00 ДГМИ уведомил арендатора об отказе от исполнения обязательств по договору аренды на основании ст. 610, 621 ГК РФ.

Согласно п. 3 ст. 450 ГК РФ в случае одностороннего отказа от исполнения договора полностью или частично, когда такой отказ допускается законом или соглашением сторон, договор считается соответственно расторгнутым или измененным.

Поскольку ДГМИ выполнило все предусмотренные законом действия по расторжению договора аренды и к моменту обращения Департамента в суд договорные отношения в силу закона были прекращены, иск о выселении бывшего арендатора был удовлетворен.

Кассационная инстанция, проверив по жалобе ответчика принятые по делу судебные акты, не нашла нарушений норм материального права и оставила их без изменения.

Если срок действия договора аренды истекает и арендодатель заинтересован в ином использовании имущества, он обязан заблаговременно в письменной форме уведомить об этом арендатора. Законодательством не определено, за какой именно период арендодатель должен предупредить арендатора о прекращении договора. Исходя из принципа разумности это надлежит сделать, по крайней мере, не менее, чем за три месяца, чтобы арендатор имел реальную возможность найти другое помещение. Такое волеизъявление арендодателя в любом случае должно прозвучать с целью не допустить автоматической пролонгации договора (п. 2 ст. 621 ГК РФ).

Кроме того, в суде арендодателю в первую очередь придется доказывать, что он предупреждал арендатора о прекращении отношений по сделке. Арендодателю, не представившему необходимых доказательств, будет отказано в иске о выселении арендатора. Арендатор в таком случае считается правомерным пользователем нежилых помещений в силу закона. Арендодатель соответственно не имеет права чинить ему препятствия в пользовании имуществом.

Однако последний, будучи не знаком с ГК РФ, может полагать, что срок действия договора аренды истек автоматически и арендатор должен немедленно освободить помещение. Когда этого не происходит, хозяин помещения перекрывает воду, отключает электроэнергию, блокирует двери и т. д. Подобные действия могут повлечь немалые убытки. В жизни такие коллизии крайне редки, но случаются. Арендатор в данном случае защищен законом.

Арендодатель обязан заранее предупредить арендатора о намерении расторгнуть договор (в том числе и посредством обращения в суд), а затем уже ставить вопрос о выселении арендатора и возврате помещения. Но и здесь закон на стороне арендатора. В подобных ситуациях арендодатель в течение года никому не может сдать это помещение под угрозой возмещения прежнему арендатору вызванных таким действием убытков (п.1 ст. 621 ГК РФ).

Когда срок действия договора не установлен, он считается заключенным на неопределенный срок. В этой ситуации арендодатель, желающий расторгнуть договор, обязан уведомить об этом арендатора за три месяца (п. 2 ст. 610 ГК РФ). Если неудовлетворенный таким развитием событий арендатор обратится в суд, решение, скорее всего, будет не в его пользу, и тогда арендатор должен будет освободить помещение. Никакого пролонгирования договора не последует. Договор считается прекращенным. Арендодатель имеет право распорядиться помещением по своему усмотрению.


Регистрация договора

Такое явление как государственная регистрация сделок с недвижимостью возникло с введением в действие части второй ГК РФ. Применительно к договорам аренды недвижимого имущества требование о государственной регистрации закреплено в ст. 131 и 164 (общие нормы), а также в ст. 651 ГК РФ. И здесь возникают разные коллизии.

По закону договор аренды подлежит государственной регистрации и считается заключенным с момента его регистрации. А в ст. 432 ГК РФ говорится, что договор считается заключенным с момента, когда стороны достигли соглашения по всем его существенным пунктам. Так что же — есть или нет договора? Скажем, стороны в полном соответствии с требованиями законодательства к содержанию договора заключили его, скрепили печатями, но еще не зарегистрировали. С точки зрения закона, пока договор не зарегистрирован, он не обладает надлежащей юридической силой. Процесс регистрации подчас занимает месяцы. Чтобы получить свидетельство о регистрации, надо собрать множество разных документов. Не дожидаясь регистрации, арендатор начал пользоваться помещением. Споры — платить или не платить за аренду — доходят до суда. Какую позицию занять суду? В ст. 651 ГК РФ сказано, что договор считается заключенным с момента регистрации. В случаях, когда есть договор, полностью отвечающий требованиям закона, но без штампа о регистрации, суду надлежит признать его незаключенным.

Если арендатор в период между заключением договора аренды и его регистрацией уклонится от оплаты аренды по согласованному расчету, иск арендодателя о принудительном взыскании с него разницы или полной оплаты, а возможно, и о применении договорных санкций суд решит следующим образом.

Требования об арендных платежах при наличии доказательств фактического пользования арендатором нежилыми помещениями будут удовлетворены не в соответствии с договором, а по средним действующим в данной местности ставкам арендных платежей применительно к сопоставимым помещениям и сходным условиям аренды.

Например, в Москве единые тарифы по аренде утверждает Правительство Москвы. Эти цифры рассчитаны экономистами с учетом затрат коммунальных служб на содержание нежилого фонда и получение соответствующей прибыли. Они применяются, если арендатор против этого не возражает. Его мнение, безусловно, надо учитывать, потому что ставка может оказаться выше той, которая зафиксирована в договоре.

Санкции, предусмотренные незаключенным договором, естественно, не могут применяться. Однако если арендодатель заявит требования по ст. 395 ГК РФ, суд, скорее всего, взыщет проценты за необоснованное пользование чужими денежными средствами.

Наконец, арендодателю предстоит доказать факт понесения расходов, связанных с обслуживанием помещения (отопление, водоснабжение, канализация и др.) и подлежащих возмещению в размере, указанном в иске. При наличии всех названных обстоятельств иск подлежит удовлетворению.

В связи с государственной регистрацией приходится подчас сталкиваться с труднообъяснимыми возражениями сторон. Так, по договору, заключенному в соответствии с законодательством об аренде, но до вступления в силу Закона о государственной регистрации, арендатор не желал платить арендную плату, ссылаясь на то, что договор не зарегистрирован, следовательно, обязанности платить у него не возникло. При исследовании обстоятельств дела суд установил, что на момент заключения договора нормы о регистрации сделок с недвижимостью еще не действовали, зато велся учет таких договоров.

Поэтому отсутствие процедуры регистрации не приводит впоследствии к признанию надлежаще оформленного договора незаключенным. Следовательно, оснований для отказа арендодателю в иске о взыскании задолженности по арендным платежам нет.

Закон о государственной регистрации довольно четко регулирует описанную ситуацию. В отношении договоров, заключенных до введения правила о регистрации, установлен принцип добровольности. Работая по старому договору, стороны вправе, но не обязаны, регистрировать его в настоящее время. Отсутствие регистрации не означает, что такой договор автоматически теряет силу.

Арендодателем был заявлен иск о взыскании с арендатора задолженности по договору аренды от 19.08.96 на сумму 1 265 145 руб.

Решением Арбитражного суда г. Москвы иск был удовлетворен.

Однако апелляционная инстанция суда, проверив решение по жалобе арендатора, отменила его и в иске отказала. Основным доводом суда апелляционной инстанции стало то обстоятельство, что договор аренды от 19.08.96, не будучи зарегистрированным в установленном порядке, является недействительным, а значит, и требования стороны, основанные на таком договоре, удовлетворению не подлежат.

Суд кассационной инстанции не согласился с мнением суда апелляционной инстанции и отменил ее постановление, иск арендодателя был удовлетворен. При этом суд исходил из того, что в отношении договоров аренды, заключенных до вступления в силу с 31.01.98 Закона «О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним», действовала система учета таких договоров. Следовательно, признавать договор аренды недействительным на основании п. 1 ст. 165 ГК РФ суд не мог.

С государственной регистрацией связан еще один интересный вопрос, который, к счастью, уже нашел свое разрешение. Статья 651 ГК РФ, определяющая форму и порядок государственной регистрации договоров аренды, содержится в разделе «Здания и сооружения». В подавляющем большинстве случаев предметом арендных споров являются отдельные нежилые помещения. На практике встал вопрос: можно ли применять законодательство о регистрации зданий и сооружений к отдельному нежилому помещению? Некоторые юристы были убеждены, что предусмотренная в ст. 651 ГК РФ государственная регистрация как обязательный элемент касается только зданий и сооружений. Арендуем отдельно стоящий особняк — регистрируем договор. Если речь идет о нежилом помещении, соответствующий договор в регистрации не нуждается.

Ситуацию разъяснил Высший Арбитражный Суд РФ. В Информационном письме Президиума ВАС РФ от 01.06.00 № 53 сказано, что «нежилые помещения являются объектом недвижимости, отличным от здания или сооружения, но неразрывно с ним связанным». К таким договорам аренды должны применяться правила п. 2 ст. 651 ГК РФ. Каким бы маленьким не было помещение, на него распространяется тот же режим договора, как и на все здание.

В указанном Информационном письме разъясняется также, что, если срок действия договора аренды нежилых помещений менее года, можно обойтись без регистрации, если больше года — договор обязательно нужно регистрировать (п. 2 ст. 651 ГК РФ).

В соответствии со ст. 164 ГК РФ сделки с недвижимым имуществом подлежат государственной регистрации в случаях и порядке, предусмотренном ст. 131 ГК РФ. Прежде чем обратиться к ст. 131, необходимо отметить следующее. Под сделками в Гражданском кодексе РФ понимаются действия юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей (ст. 153 ГК РФ).

Допустим, стороны решили пересмотреть ставку арендных платежей по договору аренды. По закону это действие является сделкой, направленной на изменение договора. Статья 164 ГК РФ обязывает ее зарегистрировать. Значит ли это, что при изменении арендной платы надо проходить ту же сложную процедуру, которая предусмотрена для регистрации самого договора?

Согласно п. 1 ст. 131 ГК РФ государственной регистрации подлежат право собственности и другие вещные права на недвижимое имущество, ограничения этих прав, их возникновение, переход и прекращение. Об изменениях здесь ничего не сказано. На практике суды пришли к тому, что в случае внесения подобных изменений в договор они в регистрации не нуждаются.


Арендные платежи

В суде наиболее часто рассматриваются споры о взыскании арендных платежей. Если неплательщик — коммерческая организация, то исход спора предрешен в пользу истца. Но не платят, как правило, бюджетные и некоммерческие организации. Отсутствие у них финансовых средств, конечно, не повод для отказа в иске арендодателю, который надлежащим образом исполнил договорные обязательства. В то же время суд не может не учитывать сведения о реальном финансировании таких организаций.

Так, по военным и иным бюджетным организациям активно применяется ст. 120 ГК РФ, предусматривающая субсидиарную ответственность собственника имущества должника или учредителя. Если у войсковой части, школы или института не хватает средств для расчета за коммунальные услуги, то в силу данной статьи учредитель обязан компенсировать недостачу средств. Учредитель в лице соответствующего комитета по образованию или Минобразования РФ привлекается к участию в деле в качестве второго ответчика.

Кстати, в Москве в отношении муниципального имущества ДГМИ внес в текст типового договора условие об установлении ставки арендной платы в фиксированном размере. При этом в особых условиях оговорено, что в случае изменения базовых ставок по городу, арендатор автоматически принимает их к руководству. Арендодатель обязан сообщить об этом арендатору. Если арендатор согласен на подобное условие, ему надлежит его выполнять, и спора не должно возникнуть. Таким образом, изменение арендной ставки достигается путем одностороннего действия. Но соглашение об этом заложено в самом тексте договора. Арендатор, подписывая договор, вправе такой пункт оспорить через суд.

Бывают споры, связанные с начислением процентов по ст. 395 ГК РФ. В отношении бюджетных организаций чаще возникают основания для применения ст. 333 ГК РФ, дающей суду право в случае несоразмерности санкции последствиям нарушения договорного обязательства уменьшить размер неустойки.

По поводу применения ст. 395 ГК РФ имеется постановление Пленума Верховного Суда РФ и Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 08.10.98 № 13/14 (см. «Вестник ВАС РФ», № И за 1998 год). А по применению ст. 333 ГК РФ — Информационное письмо Высшего Арбитражного Суда РФ от 14.07.97 № 17 (см. «Вестник ВАС РФ», № 9 за 1997 год).

Зачастую арендодатели не согласны с решениями суда об уменьшении взыскиваемых сумм, считая их неправомерными. Практика же в большинстве случаев идет по пути отказа кассационной инстанции в пересмотре позиции нижестоящих судов.

Представляет интерес еще одна категория дел. Статья 619 ГК РФ предусматривает возможность расторжения договора в случае, когда арендатор два и более периода подряд не выполняет обязанности по внесению арендной платы. Расторжение договора аренды по основаниям, предусмотренным ст. 619 ГК РФ, возможно при обязательном соблюдении арендодателем условия о письменном предупреждении арендатора о необходимости исполнения им обязательства в разумный срок. Исходя из смысла данной статьи речь в ней идет именно о неоплате. Если же по представленным в суд расчетам видно, что платежи все-таки были, но не в полном размере, ст. 619 суды не применяют. Здесь мы имеем дело с недоплатой. Арендодателю в этом случае следует обратиться в суд на предмет довзыскания задолженности и применения к арендатору договорных санкций либо ст. 395 ГК РФ. В иске о расторжении договора при частичной оплате по основаниям, предусмотренным ст. 619 ГК РФ, суды, как правило, отказывают.

При разрешении споров о расторжении договора аренды имеют место и такие ситуации. Оплата не производилась два и более периода. У арендодателя появилось формальное право заявить иск о расторжении договора. Он обращается в суд, в первой инстанции иск удовлетворяется. Арендатор обжалует это решение. На этапе апелляции или кассации у него появляются деньги, чтобы заплатить за аренду. Если арендатор вносит арендную плату и приносит в суд платежное поручение, возникает другая ситуация. Суд приходит к выводу, что арендатор ко дню рассмотрения спора в апелляционной или кассационной инстанции устранил обстоятельство, послужившее основанием для расторжения договора. Статья 619 ГК РФ не применяется. Судебные акты первой и апелляционной инстанций подлежат отмене, в иске будет отказано. В подобных случаях суды защищают интересы арендатора.

ДГМИ обратился в Арбитражный суд г. Москвы с иском о расторжении договора аренды нежилых помещений от 28.02.94 № 8-89/94, заключенного с ТОО Фирма «Орбита С», и о выселении арендатора. Требования арендодателя основывались на факте неоплаты арендатором арендных платежей без малого в течение 3 лет.

Решением суда, оставленным затем в силе апелляционной инстанцией, иск был удовлетворен.

На заседании кассационной инстанции по жалобе выселенного арендатора он представил суду доказательства того, что накопившаяся задолженность по аренде полностью погашена одним платежом, совпавшим по времени с днем принятия судом первой инстанции решения.

При этих условиях ФАС МО вынужден был отменить решение и постановление по делу, а в иске ДГМИ отказать.

В своем постановлении суд кассационной инстанции отметил, что длительное неисполнение арендатором обязательств по уплате арендных платежей является основанием для применения ответственности к арендатору за ненадлежащее исполнение денежного обязательства в виде самостоятельного требования в рамках другого иска.

Когда суд стал отказывать в применении ст. 619 ГК РФ по указанным выше основаниям, ДГМИ в исковых заявлениях стал одновременно со ст. 619 ссылаться и на ст. 450 ГК РФ, предусматривающую в качестве основания расторжения договора существенное нарушение его условий. Уклонение арендатора от оплаты аренды в течение двух и более периодов расценивается как существенное нарушение условий договора. Теперь, когда дело доходит до кассационной инстанции и арендатор предъявляет платежное поручение как свидетельство ликвидации задолженности, начинает действовать ст. 450 ГК РФ. Она дает право считать, что если в прошлом имело место существенное нарушение договорных обязательств и оно не устранимо, следовательно, имеется основание для расторжения договора. Кассационная инстанция уже не может отменить принятые по делу акты.

Статья 619 ГК РФ применяется самостоятельно либо одновременно со ст. 450 ГК РФ. Получается два основания для расторжения: неоплата и существенные нарушения условий договора.

Но арендатор и здесь не беззащитен, потому что на усмотрение суда остается оценка «существенности» нарушений. Арендодателю недостаточно сделать подобное заявление, он должен подтвердить наступление неблагоприятных последствий, вызванных отсутствием платежей в течение двух месяцев. Прерогатива суда первой инстанции исследовать, почему арендатор не смог вовремя оплатить аренду, оценить, имеет ли место существенность нарушения, насколько серьезно пострадало материальное положение арендодателя из-за отсутствия платежей. Само

понятие «существенность» должно быть судом взвешено и оценено с учетом представленных по делу доказательств.


Расторжение договора

Общим вопросам расторжения договора посвящена ст. 450 ГК РФ. Арендные договоры имеют свою специфику.

При расторжении договора по соглашению сторон либо по решению суда, как правило, встает вопрос о выселении бывшего арендатора. Зачастую оба эти требования заявляются по одному иску и рассматриваются судом одновременно. Если иск о расторжении договора удовлетворен, решается и вопрос о выселении прежнего арендатора, причем во всех случаях без предоставления иного помещения.

Вынесенное решение реализуется в ходе исполнительного производства за рамками конкретного дела. Правда, оно может к нам вернуться уже с жалобой на действия судебного пристава-исполнителя.

Суды рассматривают и мировые соглашения спорящих сторон, и ходатайства о предоставлении отсрочки выселения. Ведь арендатор не может выехать сразу, ему необходимо время для поиска нового помещения, перевозки имущества. Суд вправе в таких случаях предоставить ответчику по его ходатайству отсрочку исполнения решения по выселению до того момента, когда у него появится реальная возможность переезда в другое помещение.


Уплата подоходного налога индивидуальными предпринимателями


Анализ практики рассмотрения Арбитражным судом Республики Хакасия споров, связанных с применением Закона РФ «О подоходном налоге с физических лиц» за 1999 год

При рассмотрении споров, связанных с применением Закона РФ от 07.12.91 № 1998-1 «О подоходном налоге с физических лиц», следует руководствоваться Информационным письмом Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 21.07.99 № 42 «Обзор практики рассмотрения споров, связанных с взиманием подоходного налога», а также следующими рекомендациями:

1. При рассмотрении споров о взыскании пени за несвоевременную уплату подоходного налога применяется законодательство, действующее в период просрочки уплаты налога.

Налоговый орган обратился в арбитражный суд с иском к индивидуальному предпринимателю о взыскании недоимки по подоходному налогу за 1997 год и пени за просрочку уплаты налога в период с 16.07.98 по 30.11.99. При этом расчет пени произведен без учета изменений в законодательстве, внесенных за период просрочки уплаты налога.

Решением Арбитражного суда Республики Хакасия исковые требования удовлетворены частично по тем основаниям, что истцом неверно произведено начисление пени.

В соответствии с подп. «в» п. 1 ст. 13 Закона РФ 27.12.91 № 2118-1 «Об основах налоговой системы в Российской Федерации» взыскание пени с налогоплательщика в случае задержки уплаты налога производилось в размере 0,3 процента неуплаченной суммы налога за каждый день просрочки платежа, начиная с установленного срока уплаты выявленной задержанной суммы налога. С 01.04.98 ставка пени изменена Федеральным законом от 26.03.98 № 42-ФЗ «О Федеральном бюджете на 1998 год» на одну трехсотую действующей ставки рефинансирования Центрального банка РФ, действующей на момент вступления в силу закона. С введением в действие части первой Налогового кодекса РФ (с 01.01.99) ставка пени составила одну трехсотую действующей ставки рефинансирования Центрального банка РФ, но не более 0,1 процента и в целом начисленная сумма пени не могла превышать сумму недоимки. В связи с внесением изменений в часть первую Налогового кодекса РФ ст. 75 НК РФ сняты ограничения размера пени суммой недоимки.

Во взыскании суммы пени, начисленной без учета вышеназванных положений законодательства, арбитражным судом отказано.

2. При исчислении суммы подоходного налога, подлежащего уплате, налоговый орган обязан учитывать нормы Закона РФ «О подоходном налоге с физических лиц», предоставляющие налогоплательщику льготы и вычеты.

Налоговый орган обратился в арбитражный суд с иском о взыскании с индивидуального предпринимателя недоимки по подоходному налогу и пени за несвоевременную уплату налога.

Ответчик, частично не признавая заявленные требования, указал, что при исчислении налога налоговым органом из совокупного дохода не исключены полагающиеся ему по ст. 3 Закона РФ «О подоходном налоге с физических лиц» суммы вычетов в размере минимальных оплат труда ежемесячно.

Арбитражный суд счел довод ответчика обоснованным, поскольку Закон РФ «О подоходном налоге с физических лиц» не во всех случаях предусматривает наличие каких-либо документов, необходимых для предоставления льгот.

В связи с названным обстоятельством требования налогового органа удовлетворены частично.

3. При проведении налоговой проверки налоговой декларации индивидуального предпринимателя налоговой инспекции следует в полном объеме учитывать как полученный доход, так и расходы, связанные с его получением и подтверждающие первичные документы.

Налоговый орган обратился в арбитражный суд с иском о взыскании с индивидуального предпринимателя доначисленного налога и финансовых санкций за занижение налогооблагаемого дохода в связи с необоснованным включением предпринимателем, осуществляющим грузовые автомобильные перевозки, затрат на приобретение ГСМ в те месяцы, когда перевозки фактически не производились.

Арбитражный суд в решении констатировал неправомерность выводов налогового органа, поскольку расходы подтверждены ответчиком кассовыми чеками, товарно-транспортными накладными, а доводы инспекции о необходимости строгой привязки приобретения ГСМ к месяцам, в которых осуществлялись перевозки, не основаны на Законе РФ «О подоходном налоге с физических лиц». Согласно ст. 11 и 12 Закона объектом налогообложения у физических лиц, осуществляющих предпринимательскую деятельность, является полученный в календарном году совокупный доход, уменьшенный на сумму документально подтвержденных плательщиком расходов. Вместе с тем при исчислении сумм затрат арбитражный суд исходил из установленных действующим законодательством норм расхода топлива и смазочных материалов на автомобильном транспорте.

При рассмотрении аналогичного дела арбитражным судом установлено, что налоговый орган не принял во внимание предоставленные налогоплательщиком в качестве подтверждения расходов квитанции к приходно-кассовым ордерам, ссылаясь на то обстоятельство, что Положение «О порядке ведения кассовых операций в Российской Федерации» от 22.09.93 № 40 не распространяется на индивидуального предпринимателя, а произведенные расходы должны быть подтверждены закупочными актами.

Арбитражный суд счел вывод налогового органа ошибочным, поскольку он не основан на Законе РФ «О подоходном налоге с физических лиц».

4. Начисление пени на авансовые платежи подоходного налога до подачи налогоплательщиком декларации о полученных доходах признано судом необоснованным.

Налоговый орган обратился в арбитражный суд с иском к индивидуальному предпринимателю о взыскании недоимки по подоходному налогу и пени.

Отказывая налоговому органу в удовлетворении исковых требований, арбитражный суд руководствовался тем, что в соответствии со ст. 11 Закона РФ «Об основах налоговой системы в Российской Федерации» (действовавшего в спорный период) обязанности налогоплательщика возникают при наличии у него объекта налогообложения по основаниям, установленным законодательными актами.

Объектом налогообложения у физических лиц является совокупный доход, полученный в календарном году (ст. 2 Закона РФ «О подоходном налоге с физических лиц»). Поэтому требование налогового органа о взыскании налога подлежит обоснованию и должно быть подтверждено наличием у ответчика объекта налогообложения, то есть фактически полученного дохода.

Согласно ст. 12 Закона РФ «О подоходном налоге с физических лиц» объектом налогообложения являются доходы индивидуальных предпринимателей, получаемые ими в течение календарного года, в связи с осуществлением предпринимательской деятельности. Налогообложение доходов индивидуального предпринимателя осуществляется налоговым органом на основании декларации о фактически полученных им в течение года доходах, материалов налоговых проверок деятельности предпринимателя, сведений, поступивших от организаций, о выплаченных предпринимателю доходах.

Истцу было предложено судом представить доказательства фактического получения ответчиком продекларированного дохода. После отложения рассмотрения дела истец пояснил, что итоговая декларация о доходах, полученных в 1996 году, ответчиком не представлена.

Поскольку налоговая инспекция не представила доказательства о фактическом получении налогоплательщиком доходов, с которых подлежит исчислению подоходный налог, и в судебном заседании установлено, что декларация за спорный период налогоплательщиком не представлялась, у суда отсутствовали основания для удовлетворения требований истца о взыскании суммы авансовых платежей и пени за их несвоевременную уплату. Отнесение налоговым органом к объекту налогообложения предполагаемого дохода, заявленного индивидуальным предпринимателем в декларации за предыдущий период, не основано на требованиях Закона РФ «О подоходном налоге с физических лиц».

При таких обстоятельствах требование налогового органа о взыскании с индивидуального предпринимателя подоходного налога с предполагаемого, но не полученного им дохода, неправомерно. Нет оснований и для начисления пеней.

5. Обращение налогового органа с иском к индивидуальному предпринимателю о взыскании штрафных санкций в размере, установленном ст. 13 Закона РФ «Об основах налоговой системы в Российской Федерации», после 01.01.99 неправомерно.

Налоговая инспекция после 01.01.99 обратилась в арбитражный суд с иском к индивидуальному предпринимателю о взыскании штрафных санкций, предусмотренных ст. 13 Закона РФ «Об основах налоговой системы в Российской Федерации», за занижение налогооблагаемого дохода до 01.01.99.

В процессе исследования фактических обстоятельств арбитражный суд установил факт занижения ответчиком налогооблагаемого дохода. Вместе с тем посчитал неправомерным обращение налогового органа с требованием о взыскании штрафных санкций, предусмотренных ст. 13 Закона РФ «Об основах налоговой системы в Российской Федерации», по следующим основаниям.

Согласно ч. 2 ст. 54 Конституции РФ и пункта 3 ст. 5 НК РФ акты законодательства о налогах и сборах, устраняющие или смягчающие ответственность за налоговые правонарушения, имеют обратную силу.

Поскольку Налоговый кодекс РФ предусматривает более мягкую ответственность за конкретное правонарушение, чем было установлено Основами за его совершение до 1 января 1999 года, применяется ответственность, установленная Кодексом. Взыскание ранее наложенных финансовых санкций за данное правонарушение после 31 декабря 1998 года может быть произведено лишь в части, не превышающей максимального размера санкций, предусмотренных Кодексом за такое правонарушение.


Зоя Михайловна СЕЛИВАНОВА,

начальник Главного

правового управления Пенсионного фонда РФ


Начисление страховых взносов в Пенсионный фонд Российской Федерации


В практике деятельности региональных отделений Пенсионного фонда РФ (далее — ПФР) по контролю за уплатой страховых взносов нередко возникают споры с плательщиками страховых взносов об отнесении различного рода выплат в пользу работников к базе для начисления страховых взносов.

Так, Отделение ПФР начисляет страховые взносы на выплаты в пользу работников, производимые организацией-работодателем из сумм благотворительной помощи (пожертвований), направленных в организацию физическими и юридическими лицами.

6 мая 2000 г. путем контрольной проверки отделение ПФР проверило расчеты госучреждения здравоохранения с ПФР за период с 01.04.98 г. по 31.12.98 г.

Проверкой выявлено нарушение: не начислены страховые взносы на выплаты материальной помощи сотрудникам учреждения из средств, поступающих от физических лиц, проходивших лечение в отделениях больницы, в сумме 78 465 руб., что отражено в акте № 283032 от 06.05.2000 г.

На основании акта принято решение № 283032 от 11.05.2000 г., согласно которому госучреждение привлечено к ответственности по ст. 122 Налогового кодекса РФ на сумму 15 693 руб. штрафа.

Решение принято правомерно, поскольку ст. 1 Федерального закона от 08.01.98 г. № 9-ФЗ «О тарифах страховых взносов в Пенсионный фонд РФ, Фонд социального страхования РФ, Государственный фонд занятости населения РФ и в фонды обязательного медицинского страхования на 1998 год» установлено отчисление страховых взносов для работодателей-организаций в размере 28% от выплат, начисленных в пользу работников, по всем основаниям независимо от источника финансирования, включая вознаграждение по договорам гражданско- правового характера, предметом которых являются выполнение работ и оказание услуг.

Исходя из того же Закона виды выплат, на которые не начисляются страховые взносы в ПФР, определяются Правительством РФ.

Постановлением Правительства РФ от 07.05.97 г. № 546 утвержден Перечень выплат, на которые не начисляются страховые взносы в ПФР. Благотворительная материальная помощь как выплата в данном Перечне отсутствует.

Госучреждение расценило заявления физических лиц как договор дарения, поэтому ссылается на п. 21 указанного Перечня. На основании этого пункта страховые взносы не начисляются на вознаграждения, выплачиваемые по договорам гражданско-правового характера, исключая вознаграждения, выплачиваемые по гражданско-правовым договорам, предметом которых является выполнение работ или оказание услуг, а также включая вознаграждения по авторским договорам.

Данное утверждение нельзя считать обоснованным, так как материальная помощь, поступившая от граждан, не направлялась сразу по назначению, указанному в заявлениях.

Все собранные бухгалтерией госучреждения денежные средства направлялись на счет «Суммы по поручениям» № 40603810600000000009, который открыт для зачисления сумм, поступивших от Фонда обязательного медицинского страхования, страховых компаний, экономии по смете, сдаче ССО, взносов от физических лиц и организаций. Тем самым терялся смысл благотворительных взносов, так как суммы поступали на общий счет, а распределение всех накопленных средств производилось не в соответствии с заявлениями граждан, а в соответствии с Положением «О распределении средств благотворительной материальной помощи сотрудникам больницы». На основании изложенного требования госучреждения удовлетворению в суде не подлежат.

Хотелось бы обратить внимание читателей на споры, связанные с признанием недействительными инкассовых поручений в связи с принятием постановления Правительства РФ от 08.02.99 г. № 140.

Особое место среди подобных споров занимает дело, которое рассматривалось в Арбитражном суде Краснодарского края.

Коммерческий банк «Лабинский» обратился в Арбитражный суд Краснодарского края с иском к Отделению ПФР по Краснодарскому краю о признании не подлежащими исполнению инкассовых поручений и возложении обязанности на Отделение зачислить ранее взысканные пени по инкассовым поручениям в счет будущих платежей в ПФР.

В обоснование заявленных требований КБ «Лабинский» сослался на то, что в течение 1992— 1995 гг. он активно занимался кредитованием предприятий агропромышленного комплекса Лабинского района. В этот период с КБ «Лабинский» по причине ежемесячного безакцептного списания денежных средств в уплату за предоставленные централизованные кредиты было списано Центральным банком РФ порядка 17,9 млрд руб. (неденоминированных) без уплаты этих средств заемщиками.

10 марта 1996 г. в соответствии с Федеральным законом от 24.04.95 г. № 46-ФЗ банку было возвращено 10,8 млрд руб. (неденоминированных), но остались невозвращен- ными 7,1 млрд руб. (неденоминированных).

В связи с невозмещением списанных ЦБ РФ в бесспорном порядке денежных средств у КБ «Лабинский» на корреспондентском счете в течение длительного времени отсутствовали денежные средства, что повлекло за собой задержку перечисления средств клиентов и собственных платежей банка, в том числе в бюджет и во внебюджетные фонды.

В целях оздоровления финансового состояния кредитных организаций и в соответствии со ст. 72 Федерального закона от 26.03.98 г. № 42-ФЗ «О федеральном бюджете на 1998 год» Правительству РФ было поручено определить порядок неприменения штрафных санкций к кредитным организациям за задержку проведения платежей в бюджет и во внебюджетные фонды.

Во исполнение данного закона принято постановление Правительства РФ от 08.02.99 г. № 140 «О порядке неприменения штрафных санкций к кредитным организациям за задержку проведения платежей в бюджет и во внебюджетные фонды».

Постановлением введен порядок регулирования вопросов неприменения штрафных санкций к кредитным организациям за задержку проведения платежей в бюджет и во внебюджетные фонды, вызванную взысканием Центральным банком РФ с кредитных организаций централизованных кредитов, выданных ими в 1992— 1994 гг. предприятиям и организациям топливно-энергетического, агропромышленного и лесного комплексов, текстильной и легкой промышленности и других отраслей экономики, без уплаты средств организациями-заемщиками.

Условием неприменения штрафных санкций к кредитным организациям за задержку проведения платежей в бюджет и во внебюджетные фонды является отсутствие средств на корреспондентских счетах этих организаций со дня бесспорного списания Центральным банком РФ задолженности по централизованным кредитам без возмещения им списанных средств.

К кредитным организациям, задерживающим платежи в бюджет и во внебюджетные фонды по изложенным выше причинам, штрафные санкции не применяются в пределах сумм неисполненных платежных поручений по платежам в бюджет и во внебюджетные фонды, равных сумме задолженности по централизованным кредитам, взысканной Центральным банком РФ. Ранее взысканные штрафные санкции засчитываются в счет предстоящих платежей в бюджет и во внебюджетные фонды.

Коммерческий банк «Лабинский» полагал, что на него распространяется действие постановления Правительства РФ от 08.02.99 г. № 140, в связи с чем обратился с иском к Отделению ПФР по Краснодарскому краю, начислившему ему пени за просрочку уплаты страховых взносов в Пенсионный фонд РФ.

Отделение ПФР по Краснодарскому краю исковые требования не признало и просило в удовлетворении исковых требований отказать по следующим основаниям.

В указанном постановлении Правительства РФ речь идет о неприменении к кредитным организациям штрафных санкций.

Пени, взыскиваемые Пенсионным фондом РФ за нарушение сроков уплаты страховых взносов, носят компенсационный характер потерь государства, связанных с несвоевременной уплатой страховых взносов.

С учетом того обстоятельства, что правовой режим пеней и штрафов различен, Отделение ПФР по Краснодарскому краю считало, что КБ «Лабинский» необоснованно распространяет действие постановления Правительства РФ от 08.02.99 г. № 140 на правоотношения сторон по начислению и уплате пеней.

Изучив материалы дела, арбитражный суд установил следующее.

В постановлении Правительства РФ от 08.02.99 г. № 140 «О порядке неприменения штрафных санкций к кредитным организациям за задержку проведения платежей в бюджет и во внебюджетные фонды» речь идет исключительно о неприменении к кредитным организациям штрафных санкций, а не об освобождении от уплаты пеней.

В постановлениях Конституционного Суда РФ № 20-П от 17 декабря 1996 г. и № 11-П от 15 июля 1999 г. отмечено, что по смыслу статьи 57 Конституции РФ налоговое обязательство состоит в обязанности налогоплательщика уплатить определенный налог, установленный законом. Неуплата налога в срок должна быть компенсирована погашением задолженности по налоговому обязательству, полным возмещением ущерба, понесенного государством в результате несвоевременного внесения налога. Поэтому к сумме собственно не внесенного в срок налога (недоимки) законодатель вправе добавить дополнительный платеж — пени как компенсацию потерь государственной казны в результате недополучения налоговых сумм в срок в случае задержки уплаты налога. Бесспорный порядок взыскания этих платежей с налогоплательщика (плательщика страховых взносов) — юридического лица вытекает из обязательного и принудительного характера налога (страховых взносов) в силу закона.

Применение штрафных санкций носит карательный характер и является наказанием за налоговое правонарушение (нарушение законодательства, регулирующего порядок уплаты страховых взносов), совершенное умышленно либо по неосторожности. Суммы штрафов подлежат принудительному взысканию в судебном порядке и только при наличии вины.

Как указал Конституционный Суд РФ в постановлении от 24 февраля 1998 г. № 7-П согласно действующему законодательству, регулирующему государственное пенсионное страхование в Российской Федерации, страховые взносы имеют некоторые содержательные признаки налогов (такие, как установление этих платежей законом, их обязательность и целевой характер), но являются отличными от них обязательными платежами, и, следовательно, общие принципы взыскания налогов применяются и к взысканию страховых взносов.

Для взыскания пеней доказывать наличие вины не требуется, так как основанием для начисления Пенсионным фондом РФ пеней является факт просрочки проведения платежей в доход ПФР.

Таким образом, пени являются дополнительным платежом, а не видом ответственности, поэтому постановление Правительства РФ от 08.02.99 г. № 140 «О порядке неприменения штрафных санкций к кредитным организациям за задержку проведения платежей в бюджет и во внебюджетные фонды» не может применяться к отношениям, связанным с взысканием пеней с банков за неперечисление и несвоевременное перечисление страховых взносов.

Таким образом, арбитражный суд пришел к выводу, что постановление Правительства РФ от 08.02.99 г. № 140 не может быть положено в обоснование удовлетворения исковых требований банка.


Елена Арсеньевна Зверева,

судья Арбитражного суда г. Москвы


Земельные споры


1. Пользование земельным участком по истечении срока договора на право пользования им не может рассматриваться как возобновление договора на новый срок.

Акционерное общество обратилось в арбитражный суд с иском о признании недействительным постановления администрации района, в соответствии с которым занимаемый истцом земельный участок предоставлен ответчиком третьему лицу по договору аренды. Истец счел действующим заключенный с администрацией договор на право временного пользования земельным участком, в силу чего администрация не вправе принимать такое решение.

Решением суда исковые требования удовлетворены по следующим основаниям.

Согласно материалам дела земельный участок был передан акционерному обществу во временное пользование (на три года) в соответствии со ст. 14 Земельного кодекса РСФСР.

По истечении указанного срока акционерное общество продолжало пользоваться земельным участком и осуществлять платежи, исходя из условий договора на временное пользование земельным участком. Администрация против такого положения не возражала.

Учитывая, что сложившиеся между сторонами отношения законодательством не урегулированы, арбитражный суд руководствовался ст. 6 ГК РФ (применение Гражданского кодекса по аналогии) и п. 2 ст. 621 ГК РФ (преимущественное право арендатора на заключение договора аренды на новый срок), согласно которому в случае продолжения пользования арендатором имуществом после истечения срока договора при отсутствии возражений со стороны арендодателя договор считается возобновленным на тех же условиях на неопределенный срок. Исходя из изложенного, суд признал требования акционерного общества обоснованными.

Кассационная инстанция решение отменила, сославшись в своем постановлении на следующие доводы.

Земельный участок передан акционерному обществу по договору во временное пользование. На момент заключения договора вопросы передачи земельного участка и прекращения прав на него регулировались ст. 14 и 39 Земельного кодекса (указанные статьи признаны недействующими Указом Президента РФ от 24.12.93 г. № 2287 «О приведении земельного законодательства Российской Федерации в соответствие с Конституцией Российской Федерации»). В соответствии со статьей 39 Земельного кодекса истечение срока, на который предоставлен земельный участок, является основанием прекращения прав на землю, т. е. окончание срока договора влечет прекращение обязательств сторон по нему. Земельное законодательство не устанавливает, что продолжение пользования земельным участком по истечении предусмотренного законодателем срока является основанием считать договорные отношения возобновленными на тех же условиях на неопределенный срок. Поэтому такой договор может быть возобновлен только путем заключения нового договора.

Применение по аналогии п. 2 ст. 621 ГК РФ в рассматриваемом случае неправомерно, так как оно противоречит существу земельных отношений.

Поскольку договор между сторонами в связи с истечением установленного законом срока прекращен, а новый не был заключен, собственник земельного участка вправе принимать решение о передаче земли третьему лицу.


2. Непереоформление прав пользования земельным участком в соответствии с Законом РСФСР «О земельной реформе» не является основанием для перераспределения этого участка соответствующими государственными органами.

Акционерное общество обратилось в арбитражный суд с исковым заявлением о признании недействительным постановления администрации города об отводе принадлежащего истцу земельного участка другой организации.

Ответчик, доказывая правомерность предоставления участка другому лицу, утверждал, что у истца на момент принятия постановления отсутствовало право пользования спорным участком. При этом он сослался на Закон РСФСР от 23.11.90 г. «О земельной реформе» (с последующими изменениями и дополнениями), ст. 7 которого определено, что за предприятиями, учреждениями и организациями ранее установленное право пользования земельными участками сохраняется до 1 февраля 1993 года. Поскольку акционерным обществом данное требование о переоформлении земельного участка не было выполнено, истец утратил на него право после истечения указанного в Законе срока.

Арбитражный суд исковые требования удовлетворил по следующим основаниям.

Устанавливая сроки переоформления прав пользования земельными участками, законодатель не определил порядок прекращения прав на них в связи с невыполнением юридическими лицами требований указанной формы.

Статья 39 Земельного кодекса, предусматривающая основания прекращения прав на землю (действовавшая до 24 декабря 1993 года), этот вопрос не решила. Другим законодательством порядок перераспределения земельных участков в связи с непереоформлением на них документов также не установлен.

На момент рассмотрения спора упомянутый Закон является недействующим.

При изложенных обстоятельствах администрация города не вправе принимать постановление об отводе земельного участка другой организации.

Кассационная инстанция решение суда оставила без изменения.

3. Постановление органа земельного контроля о наложении штрафа признается судом недействительным, если оно принято по истечении двух месяцев со дня обнаружения правонарушения.

Товарищество обратилось в арбитражный суд с иском о признании недействительным постановления комиссии по контролю за использованием и охраной земель о наложении на него штрафа за самовольное занятие земельного участка. Истец мотивировал свои требования истечением двухмесячного срока, в течение которого к нему может быть применено взыскание.

Решением суда в удовлетворении исковых требований отказано, поскольку со дня составления протокола о нарушении земельного законодательства до дня принятия постановления о наложении штрафа указанный срок не истек.

Кассационная инстанция решение отменила, исковые требования удовлетворила по следующим основаниям.

В соответствии со ст. 125 Земельного кодекса за нарушение земельного законодательства юридические лица подвергаются штрафу, налагаемому в административном порядке.

Согласно пункту 12 Постановления Совета Министров — Правительства РФ от 23.12.93 № 1362 «Об утверждении Положения о порядке осуществления государственного контроля за использованием и охраной земель Российской Федерации» такие штрафы налагаются в двухмесячный срок со дня обнаружения правонарушения.

Как следует из материалов дела, органом земельного контроля по факту нарушения сначала было вынесено предписание с установлением месячного срока для устранения выявленного правонарушения, а затем в связи с неустранением ответчиком нарушения в предписанный срок составлен протокол. Последний был передан на рассмотрение комиссии по контролю за использованием и охраной земель спустя 20 дней с момента оформления.

Указанная комиссия, рассматривая дело, не учла, что штраф может быть наложен не позднее двух месяцев со дня обнаружения правонарушения, а не со дня составления протокола о нарушении земельного законодательства.

Поскольку постановление о наложении штрафа вынесено спустя два месяца с момента обнаружения правонарушения, кассационная инстанция правомерно признала его недействительным.

4. Если продавец недвижимости пользовался земельным участком, на котором она находится, на правах аренды, покупатель вправе требовать от собственника земельного участка заключения с ним такого же договора только на ту часть земельного участка, которая занята этой недвижимостью и необходима для ее использования.

ООО обратилось в арбитражный суд с иском о признании недействительным постановления земельной административной комиссии о наложении на него штрафа за самовольное занятие земельного участка.

Свои требования истец обосновал тем, что расположенное на земельном участке здание приобрел в собственность по договору купли-продажи и в соответствии со ст. 552 ГК РФ вправе пользоваться земельным участком на тех же условия, что и продавец недвижимости.

На неоднократные обращения в земельный комитет с просьбой о переоформлении на себя договора аренды получал отказы.

Арбитражный суд в удовлетворении исковых требований отказал со ссылкой на отсутствие у Общества правоустанавливающих документов на земельный участок, в силу чего оно не может считаться надлежащим его пользователем.

Кассационная инстанция решение отменила, дело направила на новое рассмотрение по следующим основаниям.

Согласно ст. 421 ГК РФ юридические лица свободны в заключении договора. Понуждение к заключению договора не допускается, за исключением случаев, когда обязанность заключить договор предусмотрена настоящим Кодексом, законом или добровольно принятым обязательством.

Гражданским кодексом РФ (пункт 1 ст. 552) установлено, что по договору продажи здания, сооружения или другой недвижимости покупателю одновременно с передачей права собственности на такую недвижимость передаются права на ту часть земельного участка, которая занята этой недвижимостью и необходима для ее использования. Поэтому покупатель может требовать от собственника земельного участка заключения с ним договора аренды.

Поскольку спорный земельный участок входит в состав муниципальной собственности, органы местного самоуправления, уполномоченные Федеральным законом от 28.08.95 № 154-ФЗ «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации», не вправе, вопреки требованиям ГК РФ, сдавать в аренду земельные участки и отказывать в предоставлении новому собственнику недвижимости земельного участка, на котором она расположена, на тех же условиях, на которых им пользовался продавец недвижимости.

В связи с тем, что свои права покупатель не мог реализовать по вине собственника земельного участка, пользование этим участком не может рассматриваться как самовольное его занятие.

Вопрос об аренде оставшейся части земельного участка может быть решен сторонами (собственником здания и собственником земельного участка) в общем порядке.

5. Решение об отводе земельного участка для ведения крестьянского (фермерского) хозяйства само по себе не является доказательством фактического выдела земельной доли в натуре.

Глава крестьянского (фермерского) хозяйства обратился в арбитражный суд с иском к администрации района и колхозу, членом которого истец ранее являлся, об обязании выделить ему в натуре земельную долю для ведения крестьянского (фермерского) хозяйства.

В обоснование своих требований истец сослался на принятые правлением колхоза и администрацией района соответствующие акты об отводе ему земельного участка из земель, находящихся в общей долевой собственности колхоза, и выдачу свидетельства о праве собственности на землю. Однако в натуре земельный участок не выделен. Кроме того, истец возражал против местоположения земельного участка, указанного в документах. По его утверждению, данный земельный участок подтапливается грунтовыми водами, что делает его непригодным для выращивания злаковых культур.

Ответчики мотивировали свои возражения неявкой истца, вследствие чего замеры земельного участка и определение его границ на местности были произведены в отсутствие фермера.

Землеустроительные работы произведены в соответствии с требованиями пункта 10 Указа Президента РФ от 07.03.96 № 337 (в ред. от 25.01.99) «О реализации конституционных прав граждан на землю», касающимися компактности размещения и качества выделяемых земель. Факт выделения земельного участка главе крестьянского (фермерского) хозяйства зафиксирован в документах Комитета по земельным ресурсам и землеустройству.

Арбитражный суд исковые требования удовлетворил, исходя из следующего.

В соответствии с пунктом 1 постановления Правительства РФ от 01.02.95 № 96 «О порядке осуществления прав собственников земельных долей и имущественных паев» и пунктом 28 Рекомендаций о порядке распоряжения земельными долями и имущественными паями, одобренных указанным постановлением, решение о местоположении земельных участков, предоставляемых в счет выделенных земельных долей, принимает собрание собственников земельных долей или их представителей.

В решении перечисляются земельные массивы, урочища и поля, на которых заявителям предлагается выбрать себе земельный участок или предлагаются конкурсные земельные участки.

В случае если согласие между собственниками и заявителями о местоположении земельного участка достигнуто, то оформляется протокол, в котором указываются количество земельных долей заявителей, перечень выделенных участков и их общая оценка с приложением планов этих участков.

Протокол, подписанный собственниками, заявителями (или их представителями) и представителем Комитета по земельным ресурсам и землеустройству, служит основанием для определения границ земельных участков в натуре.

Согласно материалам дела установленная процедура определения местоположения земельного участка не была соблюдена. Доказательств, подтверждающих фактическое выделение фермеру земельной доли в натуре в установленном порядке (графические материалы земельного участка (план с указанием местоположения участка, его конфигурация), качественные характеристики земли, акт выделения доли в натуре (установка колышков или иных знаков и т. д.), не представлено.

При изложенных обстоятельствах решение комитета об отводе земельного участка само по себе недостаточно для подтверждения факта выделения земельного участка в натуре.

6. Отсутствие у покупателя строения надлежащим образом зарегистрированного права на земельный участок, на котором оно находится, может рассматриваться как самовольное занятие земель.

ТОО обратилось в арбитражный суд с иском о признании недействительным постановления земельной административной комиссии, которым на него наложен штраф.

В соответствии с материалами дела истец по договору купли- продажи приобрел строение, находящееся на земельном участке, не принадлежавшем продавцу на праве собственности. Земельная административная комиссия, установив, что новый собственник строения пользуется земельным участком без переоформления документов на право пользования им, привлекла его к ответственности за самовольное занятие земельного участка в соответствии со ст. 125 Земельного кодекса.

Арбитражный суд исковые требования о признании недействительным постановления указанной комиссии удовлетворил, сославшись на то, что в соответствии со ст. 37 Земельного кодекса при переходе права собственности на строение, сооружение вместе с этими объектами переходит и право пользования земельным участком.

Аналогичным образом решается вопрос при продаже строения, находящегося на земельном участке, не принадлежащем продавцу на праве собственности, и Гражданским кодексом РФ (пункт 3 ст. 552).

Поскольку у продавца строения земельный участок находился на правах пользования, то такие же права на него приобрел и покупатель.

Поэтому отсутствие у товарищества документов на право пользования земельным участком не может рассматриваться как его самовольное занятие и, следовательно, не образует состава земельного правонарушения, за которое истец подвергся штрафу.

Кассационная инстанция решение суда первой инстанции отменила, посчитав, что истец занимал земельный участок без надлежаще оформленного права на землю, в связи с чем до его переоформления пользование земельным участком должно рассматриваться как самовольное.

Земельным кодексом (ст. 37) предусмотрено, что при переходе права пользования земельным участком в связи с переходом права собственности на строение выдается новый документ, удостоверяющий право на землю.

Согласно ст. 130 и 131 ГК РФ земельные участки относятся к недвижимому имуществу и при переходе прав на них подлежат государственной регистрации.

Как следует из ст. 2 Федерального закона от 21.07.97 № 122-ФЗ «О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним», государственная регистрация сделок с недвижимым имуществом — юридический акт признания и подтверждения государством возникновения, ограничения (обременения), перехода или прекращения прав на недвижимое имущество.

Государственная регистрация является единственным доказательством существования зарегистрированного права.

В соответствии с толкованием понятия «самовольное занятие земель», данным в приложении 1 к Инструкции по организации и осуществлению государственного контроля за использованием и охраной земель органами Минприроды России, утвержденной Приказом Министерства от 25.05.94 № 160 и зарегистрированной в Министерстве юстиции России, самовольным занятием земель является пользование земельным участком при отсутствии оформленного в установленном порядке права собственности, владения, пользования или аренды земель. К самовольному занятию, в частности, отнесено пользование земельным участком до принятия соответствующим органом исполнительной власти решения о предоставлении, продаже (передаче) земельного участка в собственность, о переоформлении права на землю, выделе земельного участка.

При изложенных обстоятельствах земельная административная комиссия правомерно привлекла товарищество к ответственности за самовольное занятие земельного участка.


Александра Степановна Козлова,

судья Высшего Арбитражного Суда РФ


Применение природоохранительного законодательства


Конституция РФ в ст. 42 законодательно закрепила право каждого гражданина на благополучную окружающую природную среду. Состояние окружающей среды в России крайне неблагоприятно, а в некоторых районах приобрело характер экологического бедствия. Суммарная площадь таких территорий в настоящее время в несколько раз превышает площадь природных заповедников и заказников. Для выхода из прогрессирующего экологического кризиса необходимо как минимум два условия: природоохранительные ограничения предпринимательской деятельности и повышение регулирующей роли государства в природопользовании и охране окружающей природной среды.

Природоохранительное законодательство РФ фактически все еще переживает стадию становления. Анализ действующих в этой сфере нормативных актов показывает, что порядка 20—30 процентов правовых норм носит декларативный характер. Арбитражная практика свидетельствует о необходимости совершенствования института ответственности за нарушения в области охраны окружающей природной среды и природопользования.

Эффективность применения имущественной ответственности зависит прежде всего от качества первичных документов: актов, протоколов, а также предписаний, постановлений. Эти документы должны составляться уполномоченными на то органами в строгом соответствии с требованиями нормативных актов, в которых установлен порядок их оформления. К числу таких требований относятся: установление противоправного поведения нарушителя, четкая его идентификация, наличие ущерба и его размера, установление причинной связи между противоправным поведением и возникшим ущербом.

Так, например, в силу ст. 87 Лесного кодекса РФ и п. 28 Правил отпуска древесины на корню в лесах РФ, утвержденных постановлением Правительства РФ от 01.06.98 № 551, лесопользователи при заготовке древесины не должны допускать захламления земель лесного фонда при рубке леса и расчистке участков лесного фонда, обязаны обеспечивать сохранность семенных групп, не подлежащих рубке деревьев, подроста, сохранность лесных культур и прилегающих к лесосекам насаждений от повреждения или уничтожения.

Арбитражный суд рассмотрел по первой инстанции дело, удовлетворил иск лесхоза о приостановлении права пользования участками лесного фонда ООО за систематическое нарушение лесного законодательства. При освидетельствовании мест рубок 09.06.99 г. суд установил, что ООО систематически нарушает требования названных норм лесного законодательства, поскольку на отведенных в пользование участках не ведется расчистка лесосек одновременно с заготовкой древесины, нарушается технология обработки лесосек, не проводятся лесовосстановительные работы. Результаты этой проверки нашли отражение в протоколе, в котором лесхоз указал Обществу на необходимость устранения нарушения норм лесного законодательства. Кроме того, вступившими в законную силу решениями арбитражного суда по другим делам с ООО были взысканы суммы неустойки за допущенные им ранее аналогичные лесонарушения.

Арбитражный суд, исследовав надлежащим образом составленные первичные документы о лесонарушениях и другие доказательства, сделал вывод о том, что лесопользователь — ООО систематически нарушал требования лесного законодательства, и поэтому исковые требования лесхоза о приостановлении права пользования участками лесного фонда ООО были удовлетворены.

Первичный документ должен содержать также сведения, позволяющие установить причинную связь между действием (бездействием) ответчика, выразившимся в нарушении норм природоохранительного законодательства, и наступившим материальным ущербом.

Совхоз «Колледж» обратился в арбитражный суд с иском к объединенному авиаотряду и колхозу о взыскании двух миллионов рублей убытков от недополучения ожидаемого количества сахарной свеклы из-за потери ее урожайности по вине ответчиков, совершивших экологическое правонарушение. По мнению истца, правонарушение выразилось в том, что колхоз с помощью авиаотряда проводил химобработку посевов ячменя на своих полях и частично произвел обработку сахарной свеклы на поле истца, которое граничит с участком колхоза. Обработка производилась аминной солью, вредной для сахарной свеклы. Кроме того, обработка сахарной свеклы была произведена помимо воли совхоза «Колледж».

Однако по первичным документам, представленным истцом, невозможно было установить наличие в почвенном покрове земельного участка, где произрастала сахарная свекла, аминной соли, которая, по мнению совхоза, и повлияла на ее урожайность. Совхоз «Колледж» не смог доказать, что земельный участок был загрязнен аминной солью, и не исключил другие причины, которые могли повлиять на снижение урожайности названной сельскохозяйственной культуры. Поскольку истец не доказал наличие причинной связи между поведением ответчиков и возникшим у него ущербом, арбитражный суд правомерно отказал совхозу «Колледж» во взыскании убытков.

Трудности в правоприменительной практике вызывает обоснование размера ущерба при оформлении исковых требований. Специально уполномоченные органы государства в области охраны окружающей природной среды, предъявляющие иски в суд, испытывают затруднения в решении вопроса о методике расчета ущерба, зачастую из-за отсутствия таковых. Иногда суды по этой причине отказывают в удовлетворении подобных исков. Таким образом, возникла потребность не только в совершенствовании действующих такс и методик, но и в подготовке новых.

Из всего сказанного можно сделать вывод, что качество первичных документов, имеющих доказательственное значение, играет важную роль при принятии арбитражными судами решений по тому или иному делу.

Анализ арбитражных дел показал, что причиной, снижающей применение имущественной ответственности за нарушение законодательства об охране окружающей природной среды, является и фактическое отсутствие возможности возмещения вреда в натуре.

Статьей 87 Закона РСФСР от 19.12.91 № 2060-1 «Об охране окружающей природной среды» предусмотрена возможность по решению арбитражного суда с согласия сторон, участвующих в деле, возмещения вреда в натуре. Однако специально уполномоченные органы по охране окружающей природной среды, выступающие истцами, не всегда соглашаются с предложениями нарушителей возместить вред в натуре. Допустим, в случаях причинения вреда земельным и водным ресурсам разливом нефтепродуктов форма возмещения вреда в натуре ускорила бы восстановление поврежденного объекта.

Надеюсь, что в проекте Федерального закона «О внесении изменений и дополнений в Закон РСФСР «Об охране окружающей природной среды» будет предусмотрена возможность суда в соответствии с обстоятельствами дела без согласия сторон обязать лицо, ответственное за причинение вреда, возместить вред в натуре. Это соответствовало бы положениям ст. 1082 ГК РФ.

Арбитражная практика показывает, что взысканные с причинителей вреда денежные средства не всегда направляются на восстановление нарушенного ответчиком состояния природного объекта. Действующим законодательством не предусмотрен механизм контроля за целевым использованием указанных денежных средств.

Так, при рассмотрении иска Управления по охране и воспроизводству рыбных запасов и регулированию рыболовства о взыскании в 1997 г. более трех миллионов рублей ущерба, причиненного рыбным запасам, к Дирекции строящейся электростанции арбитражный суд установил, что ответчиком был причинен ущерб рыбным ресурсам водохранилища из-за неосуществленного строительства искусственного пруда еще в конце 80-х гг. В 1988, 1990 и 1992 гг. Госарбитражем и арбитражным судом рассматривались иски названного лица к тому же ответчику о возмещении причиненного вреда рыбным ресурсам. Истцом не было представлено суду доказательств того, что полученные им ранее суммы были израсходованы на восстановление нарушенного состояния рыбных ресурсов водохранилища и что этих средств не было достаточно. Хотелось бы, чтобы органы, осуществляющие восстановительные мероприятия, не допускали несвоевременного использования или вообще неиспользование полученных денежных средств на восстановление нарушенного состояния соответствующего природного объекта.

Анализ арбитражных дел показывает, что иногда средства внебюджетных экологических фондов используются на мероприятия, которые косвенно можно отнести к природоохранительной деятельности, имеют второстепенное значение, подчас они тратятся на приобретение автомобилей, мебели, ремонт дорог и иные цели, не связанные с природоохранительной деятельностью.

В соответствии с п. 4, 5 ст. 21 Закона РСФСР «Об охране окружающей природной среды» экологические фонды расходуются на оздоровление окружающей природной среды, населения, проведение мер по охране окружающей природной среды, воспроизводство природных ресурсов, научные исследования, внедрение экологически чистых технологий, строительство очистных сооружений, выплату компенсационных сумм гражданам на возмещение вреда, причиненного здоровью загрязнением и иными неблагоприятными воздействиями на окружающую природную среду. Расходование средств экологических фондов на цели, не связанные с природоохранительной деятельностью, запрещается.

Так, например, арбитражный суд признал недействительным распоряжение администрации города о выделении из внебюджетного экологического фонда комитету по образованию сумм на приобретение искусственных елок для школ и детских садов. Суд, исследовав и оценив материалы дела, пришел к выводу, что расходование средств внебюджетного экологического фонда на приобретение искусственных елок относится к нецелевому использованию этого фонда, и правомерно удовлетворил исковые требования комитета.

Современное восстановление нарушенного состояния природной среды фактически зависит от целевого использования денежных средств внебюджетных экологических фондов на мероприятия по устранению нарушений природоохранительного законодательства.



Людмила Ивановна БАЛАШЕВА,

председатель коллегии по рассмотрению споров,

возникающих из гражданских и иных правоотношений,

Арбитражного суда Калужской области


О несостоятельности (банкротстве)

Анализ дел, рассмотренных Арбитражным судом Калужской области в 1999 году4

4 В данной статье будут рассмотрены вопросы, связанные с применением процедуры конкурсного производства.


В 1999 году на рассмотрение арбитражного суда поступило 298 заявлений о признании должников банкротами, по 145 делам открыто конкурсное производство, по 71 делу данная процедура уже завершена.

1. На основании решения первого собрания кредиторов арбитражный суд может принять решение о признании должника банкротом и об открытии конкурсного производства (ст. 67 ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)»).

В этом случае суд назначает конкурсного управляющего, предложенного собранием кредиторов, или из числа лиц, зарегистрированных в арбитражном суде в качестве арбитражных управляющих, а если это невозможно — из числа кандидатур, предложенных государственным органом по делам о банкротстве и финансовому оздоровлению по запросу арбитражного суда.

Как показала практика, ни по одному делу у суда не возникло необходимости отклонить предложенную собранием кредиторов кандидатуру конкурсного управляющего.

2. Конкурсный управляющий принимает меры, направленные на выявление и возврат имущества должника, находящегося у третьих лиц, в том числе путем предъявления исков о признании недействительными сделок, совершенных должником, а также осуществляет иные действия, предусмотренные законами и иными правовыми актами (п. 3, 4 ст. 101 ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)»).

Так, конкурсный управляющий ТОО «Труд» обратился в арбитражный суд с иском к ГП «Управление механизации «Чернобыль» о признании недействительным договора аренды и дополнительного соглашения к нему.

Договор заключен 20.08.98, а дополнительное соглашение, предусматривающее выкуп арендованного имущества, — 01.09.98. Спорный договор зарегистрирован 30.10.98, дополнительное соглашение к нему — лишь 04.06.99.

Между тем из представленных документов (договора подряда на капитальное строительство, регистрационного удостоверения, техпаспорта, других документов) усматривается, что ТОО «Труд» с 1996 года является собственником спорного помещения.

Определением суда от 19.10.98 в отношении ТОО «Труд» введена процедура наблюдения, 15.12.98 — процедура конкурсного производства.

В соответствии со ст. 58, 98 Закона о банкротстве на совершение сделок об отчуждении имущества установлены ограничения, т. е. их совершение возможно только с согласия временного управляющего либо в порядке, установленном для процедуры конкурсного производства.

Поскольку эти правила при заключении сделки были нарушены, она в силу ст. 168 ГК РФ является недействительной.

В данном случае судом не приняты во внимание доводы ответчика о том, что конкурсным управляющим в адрес государственного предприятия было направлено письмо об отказе от договора, так как он должен был знать об ограничениях по распоряжению недвижимым имуществом и порядке заключения сделок с таким имуществом, предусмотренных Законом о банкротстве. На основании ст. 174 ГК РФ договор и дополнительное соглашение к нему признаны судом недействительными (дело А23-195/9-99-Г).

ЗАО «Брянсквтормет» обратилось в арбитражный суд с иском к ОАО «Сталь» и ГУП «Калужское областное агентство недвижимости» о признании недействительным договора купли-продажи от 28.06.99 и применении последствий недействительности сделки.

Из материалов дела следует, что конкурсным управляющим ГУП «Калужское областное агентство недвижимости» с ОАО «Сталь» 28.06.99 был заключен договор купли-продажи имущества, находящегося в аренде у ЗАО «Брянсквтормет».

В обоснование своих требований истец ссылался на то, что данный договор является ничтожным, поскольку нарушает его право на преимущественную покупку спорного имущества, которое вытекает из договора аренды от 04.10. 96 и протокола намерений к нему от 23.03.99, заключенных между ним и ГУП «Калужская областная недвижимость».

Отвергнув эти доводы, суд пришел к выводу об отсутствии правовых оснований для признания недействительным договора купли-продажи от 28.06.99.

В данном случае действия конкурсного управляющего не противоречили ч. 1 ст. 98, ч. 1 ст. 101, ч. 1 ст. 112 ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» и решению собрания кредиторов от 01.03.99, определяющему порядок и сроки продажи имущества.

Заключенный между истцом и ГУП «Калужская областная недвижимость» договор аренды от 04.10.96 не предусматривал конкретных сроков и условий выкупа арендованного имущества.

Что касается предварительного договора (протокола намерений) от 23.03.99, предусматривающего преимущественное право выкупа арендованного имущества, то уклонение от заключения такого договора не является основанием для признания оспариваемого договора купли-продажи недействительным.

При данных условиях суд не нашел оснований для удовлетворения требований истца и обоснованно отказал в иске (дело А23- 185/9-99Г).

3. Заявления конкурсных управляющих о разногласиях, возникших между ними и кредиторами, а также жалобы кредиторов о нарушении их прав и интересов, поданные в ходе конкурсного производства, рассматриваются в заседании арбитражного суда в двухнедельный срок (п. 1 ст. 55 ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)»).

В 1999 году арбитражным судом рассмотрено 38 таких заявлений и жалоб.

При рассмотрении жалоб кредиторов у суда возникали вопросы о необходимости извещения всех кредиторов о времени и месте рассмотрения жалобы кредитора о нарушении его прав и интересов.

Учитывая, что жалоба возникает в связи с деятельностью конкурсного управляющего по установлению очередности удовлетворения требований определенного кредитора, суд пришел к выводу об обязательном извещении о времени и месте рассмотрения жалобы управляющего и этого кредитора, хотя в каждом конкретном случае суд вправе известить также и других лиц, участвующих в деле.

Аналогичная позиция изложена в п. 24 Информационного письма Президиума ВАС РФ от 06.08.99 № 43.

4. Срок конкурсного производства не может превышать один год. Арбитражный суд вправе продлить данный срок на 6 месяцев. При необходимости срок конкурсного производства может быть продлен арбитражным судом сверх указанных сроков (ст. 97 ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)»).

В 1999 году арбитражным судом срок конкурсного производства продлен на 6 месяцев по 14 делам, свыше 6 месяцев — по 11.

Продолжительность процедуры конкурсного производства зависит от конкретных обстоятельств и условий реализации мероприятий.

При рассмотрении ходатайств о продлении сроков конкурсного производства судом анализировалось финансовое состояние должника, предпринятые конкурсным управляющим меры, направленные на поиск, выявление и возврат имущества должника, находящегося у третьих лиц, и др.

На стадии завершения конкурсного производства суд нередко сталкивается с тем, что срок конкурсного производства истек, а отчет конкурсным управляющим не представлен.

Практика показала, что в таких случаях конкурсный управляющий обращается с заявлением о продлении срока конкурсного производства сверх 18 месяцев без достаточных оснований. Суд же, поскольку не может завершить конкурсное производство без отчета управляющего, вынужден этот срок продлить. Предельного срока для проведения конкурсного производства Законом о банкротстве не установлено.

Так, по заявлению Отделения Пенсионного фонда РФ по Калужской области 15.12.98 открыто конкурсное производство в отношении ТОО «Труд». Срок проведения процедуры определен судом до 15.12.99.

В заседании суда установлено, что на протяжении всего срока конкурсного производства конкурсный управляющий никакой работы не вел, перед собранием кредиторов не отчитывался. В связи с чем 16.12.99 кредиторами проведено по своей инициативе собрание кредиторов, в ходе которого выявлено, что к формированию конкурсной массы управляющий не приступал.

Суд пришел к выводу о ненадлежащем исполнении конкурсным управляющим своих обязанностей, о допущении немотивированного бездействия.

В результате суд был вынужден продлить срок конкурсного производства и отстранить от исполнения своих обязанностей конкурсного управляющего Глухова А. Н., назначив нового конкурсного управляющего (дело А23-110/8-98Г).

Аналогичное дело находится на рассмотрении суда по заявлению ГНИ по Ферзиковскому району Калужской области, где в отношении ООО «Фирма «Стройиндустрия — Ферзиковское карьероуправление» открыто конкурсное производство сроком окончания 07.09.99.

Данных о завершении конкурсного производства либо о заявлении какого-либо мотивированного ходатайства ни от конкурсного управляющего, ни от отдельных кредиторов в суд не представлено.

Судом в адрес должника и конкурсного управляющего направлено напоминание о представлении отчета о деятельности по завершению конкурсного производства. Ответа в суд не поступило (дело А23-25/8-98Г).

Учитывая, что управляющий действует на основании лицензии, выдаваемой государственным органом — Центральным межрегиональным территориальным органом Федеральной службы России по делам о несостоятельности и финансовому оздоровлению Калужской области, суду следует в таких случаях направлять частное определение в адрес этого органа с предложением лишить лицензии неисполнительного управляющего.

5. Арбитражный суд утверждает вознаграждение арбитражного управляющего в размере, установленном собранием кредиторов (ст. 22 ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)»).

Арбитражным судом в отношении ОАО «НИИСК «Азурит» 06.03.2000 принято решение о признании общества банкротом с утверждением вознаграждения конкурсному управляющему в соответствии с решением собрания кредиторов в размере 4 тыс. руб.

4 мая 2000 г. собрание кредиторов вновь обратилось с ходатайством об установлении конкурсному управляющему вознаграждения в размере 10 тыс. руб. в месяц, то есть в большем размере, чем ранее было утверждено судом, без указания уважительных причин.

Согласно п. 2 ст. 22 Закона о банкротстве управляющему устанавливается дополнительное вознаграждение, выплачиваемое по результатам его деятельности, в случаях, предусмотренных законами и иными правовыми актами РФ.

Таким образом по смыслу указанной нормы размер вознаграждения, установленный арбитражным судом, может быть пересмотрен только по результатам деятельности управляющего и в определенных законом случаях. В связи с чем ходатайство собрания кредиторов об утверждении вознаграждения конкурсному управляющему в другом размере обоснованно оставлено судом без удовлетворения (дело № А23-70/9-2000Б).

Поскольку в практике применения Закона о банкротстве возникают проблемы, не нашедшие разрешения в его нормах, рассматривая вопрос пересмотра вознаграждения управляющему, суду следует в каждом конкретном случае тщательно анализировать обстоятельства дела.


Международный коммерческий арбитраж в России: проблемы и факты


Международный коммерческий арбитражный суд при Торгово-промышленной палате Российской Федерации (далее — МКАС) представляет собой постоянно действующий арбитраж (третейский суд), призванный рассматривать споры из договорных и иных гражданско-правовых отношений, возникающих при осуществлении внешнеэкономических связей, если коммерческое предприятие хотя бы одной из сторон находится за границей. Главным образом это споры между отечественными предпринимателями и их иностранными партнерами.

О сегодняшнем дне одного из авторитетнейших арбитражных институтов рассказывает Председатель Международного коммерческого арбитражного суда при Торгово- промышленной палате РФ, заведующий кафедрой правовых дисциплин Всероссийской академии внешней торговли Александр Сергеевич КОМАРОВ:


В чем привлекательность Международного коммерческого арбитражного суда по сравнению с государственными судами?

В основном МКАС привлекателен как раз тем, что не является частью государственной системы по разрешению споров в одном или другом государстве, представленном партнерами, участвующими в сделке. Арбитраж дает возможность одной из сторон — участниц контракта обратиться в орган, который не связан с государством, с защитой публичных интересов. Создается больше гарантий того, что этот арбитражный суд, разрешая коммерческий спор, будет применять нормы права без какого-либо давления, оказываемого государственной системой, а судья не будет руководствоваться «высшими интересами».

Если говорить более конкретно, то арбитражная процедура в сфере международной торговли предпочтительнее еще тем, что стороны, между которыми возник спор, имеют возможность назначить судьями лиц, являющихся специалистами в этой области. Профессионализм судей повышает уверенность в том, что спор будет разрешен компетентно, с учетом всех особенностей данного вида деятельности. В государственном суде судьи, как правило, не так хорошо ориентируются в международной торговле, чтобы разобраться в сложных, имеющих много специфического вопросах и проблемах. Боюсь ошибиться, но думаю, что большинство судей не знакомы с регулированием таких внешнеторговых сделок, как поставка CIF, FOB и тому подобное.

Другой очень важный момент. Арбитражный (третейский) суд разрешает спор по существу в первой и последней инстанции. Никто, кроме третейского суда, который избрали стороны, не вправе пересматривать это решение. Что касается государственных судов, то дело могут рассматривать как минимум две инстанции — первая и апелляционная, а может быть, даже и кассационная инстанция. Таким образом очень много времени будет потрачено на получение окончательного решения.

Еще одна привлекательная черта международного арбитража — наличие правовой инфраструктуры для исполнения решения. Речь идет о Нью-Йоркской Конвенции 1958 года «О признании и приведении в исполнение иностранных арбитражных решений». Конвенция предполагает, что, если решение было вынесено на территории одного государства — участника Конвенции, то оно подлежит автоматическому исполнению на территории другого государства — участника Конвенции. Не возникает опасности, что дело будет заново рассматриваться, если вы получили решение, например, в Стокгольме и пришли его исполнять в России. В целом этот механизм действует достаточно эффективно. Конвенция считается одним из наиболее успешных результатов унификации права в области международной торговли. Она работает и создает благоприятные условия для развития международного арбитража.

Наш предприниматель может выбирать между российским арбитражем и иностранным. Каковы очевидные преимущества у отечественного арбитража?

Во-первых, процесс происходит в России. Во-вторых, процедура, если стороны не договорились об ином, ведется на русском языке. И самое главное преимущество по сравнению с иностранными арбитражными судами состоит в том, что арбитражный сбор, уплачиваемый истцом, в России значительно меньше, чем за рубежом. Где-то на два, а то и на три порядка. Для любого предприятия, которое считает деньги, это достаточно серьезный аргумент. Рассмотрение спора в Стокгольме или Вене связано, как правило, еще и с необходимостью привлечения иностранного адвоката. Если вы ведете арбитраж в другой стране, вам придется делать это на иностранном языке.

Для отечественных предприятий арбитраж в России более предпочтителен. У них есть возможность лучше подготовиться и более эффективно вести процесс в качестве как истца, так и ответчика. Но ожидать, что в российском арбитраже к ним будут относиться лучше, чем к иностранным юридическим лицам, не следует. Я много выступаю на международных конференциях. Иногда там задают такой вопрос: в чью пользу вы чаще решаете — своих или чужих? Я отвечаю, что мы такой статистики не ведем и вести не будем, потому что для нас не имеет значения, какой национальности истец или ответчик. При разрешении спора мы одинаково относимся к обеим сторонам. Могу лишь сказать, кто чаще из сторон выигрывает спор. Конечно, истцы. Как правило, люди идут в арбитраж, будучи уверены в себе.

Мы часто подчеркиваем (это важно особенно в последние годы, поскольку появились и другие арбитражные центры), что на протяжении многих десятилетий работы нами завоеван авторитет арбитражного института, осуществляющего свою деятельность так, что это вызывает доверие «и своих, и чужих».

Какое место МКАС при ТПП РФ занимает среди других международных арбитражных судов?

Уверенно могу сказать, что среди международных арбитражных центров мы занимаем одно из лидирующих мест. Если взять западноевропейские центры, то только международный арбитражный суд при Международной торговой палате в Париже (МТП) имеет более высокие показатели. Например, арбитражный институт при Торговой палате в Стокгольме рассматривает в год около 100 дел. У нас в последнее время было более 400 дел ежегодно.

Хотелось бы коснуться исполнительного производства. Вынесено решение, но оно не исполняется. Что делать?

Предполагается, что стороны арбитражного соглашения должны добровольно исполнять решение, вынесенное избранным ими арбитражем. Если они договариваются о таком порядке разрешения спора, то частью соглашения является обязательство исполнить то решение, которое будет вынесено третейским судом. Надо сказать, что примерно 90 процентов решений, выносимых арбитражем, исполняются добровольно.

Решение третейского суда имеет такую же исполнительную силу, как и решение государственного суда. В этом смысле они находятся в равном положении. Для арбитражного решения формально нет момента его вступления в силу. Оно становится обязательным для сторон с момента его вынесения или в иной момент по указанию арбитражного суда. Если ответчик не исполняет решение, то истец имеет право обратиться в государственный суд с ходатайством о приведении его в исполнение. Суд обязан дать разрешение на принудительное исполнение, не обращаясь к пересмотру дела, если только ответчик не докажет, что при разрешении спора были нарушены какие-то процессуальные положения. Ответчик не может ссылаться на то, что суд неправильно оценил доказательства, или на то, что неправильно решил спор по существу. Если ответчик докажет, что была нарушена процедура, и, например, он был лишен права защищаться, не был вовремя извещен, не участвовал в процедуре формирования арбитража, тогда суд, не вникая в существо дела, отменит решение (хотя по сути оно может быть абсолютно правильным).

В развитых странах суды и государство занимают, как правило, проарбитражную позицию. В случае сомнения выбирается то решение, которое будет способствовать развитию международного арбитража. Безусловно признано, что международный коммерческий арбитраж способствует развитию международного общения и международной торговли.

В международном арбитраже, практикуемом в каждом государстве, должны использоваться международные критерии и стандарты. Наша судебная система пока еще не выработала в полной мере практики применения таких стандартов. Это не вина, а беда наших судей. Так, например, надо знать, как применять Нью-Йоркскую Конвенцию в соответствии со сложившейся международной практикой. По этому поводу в разных странах публикуются многочисленные материалы. На русском языке они еще крайне редки. Наши суды в этом плане фактически изолированы, поэтому допускают решения, не соответствующие общепринятым в международной практике подходам. Постепенно это должно быть преодолено. В юриспруденции мало иметь само правило поведения, очень важно, как оно применяется.

Главная цель любой международной Конвенции — создание единообразного унифицированного подхода. Около 130 стран — участниц Нью-Йоркской Конвенции применяют одни и те же правила по принудительному исполнению иностранных арбитражных решений. Однако полной унификации не достигается именно из-за того, что судебная практика различна. Подходы могут отличаться, ведь любая национальная правовая система имеет глубокие корни, свою историю и культуру. Поэтому для стабильности международного торгового оборота необходимо, чтобы общепризнанные правовые стандарты применялись по международным делам безусловно.

Какими основополагающими документами вы пользуетесь при разрешении арбитражных споров?

Прежде всего мы опираемся на Закон РФ «О международном коммерческом арбитраже», на основе которого создан Регламент МКАС. Когда решаются конкретные споры, то подлежит применению материальное право, согласованное сторонами. Это может быть российское либо иностранное право, или же соответствующая международная конвенция, как, например, Венская Конвенция о договорах международной купли-продажи товаров 1980 года. По существу это может быть право любого государства, а вот что касается процедуры, то это — Закон и Регламент. Правда, сам Закон устанавливает, что если возникает вопрос, который не урегулирован ни в самом Законе, ни в Регламенте, и не решен отдельно сторонами, то арбитры при решении проблемы должны руководствоваться общим правилом, чтобы обеспечить равное отношение к сторонам, то есть дать возможность истцу и ответчику полностью высказать свою позицию.

Иногда возникает необходимость применять право по аналогии. При рассмотрении споров в международном арбитраже Закон и Регламент как источники права являются исчерпывающими. По международным делам мы не обязаны применять ни АПК, ни ГПК. Поэтому когда возникает вопрос, который нигде не урегулирован, арбитры должны принимать то решение, которое они считают в данном случае самым приемлемым, основываясь на равном подходе к сторонам. Не исключено, что они сочтут, что то или иное положение АПК или ГПК может быть применено по аналогии.

Не считаете ли Вы, что есть необходимость в принятии каких-то новых законов с целью приблизить действующее национальное законодательство к международным стандартам?

МКАС — это структура негосударственной, частной юрисдикции. Поэтому напрямую участвовать в законотворческом процессе мы не можем. У нас нет права законодательной инициативы, так же как и у Торгово-промышленной палаты, при которой мы существуем. Но наши арбитры публикуют статьи, обзоры практики, участвуют в международных конференциях и семинарах, куда приглашаются российские и зарубежные предприниматели, разъясняют проблемные вопросы. Главная цель таких акций — способствовать развитию международного арбитража.

Большую роль в этом процессе играют государственные суды. От того, как они будут относиться к решениям третейских судов, попадающих к ним в связи с оспариванием при принудительном исполнении, и будет во многом зависеть развитие третейских арбитражных судов, в том числе и международных. В случае неоправданно жесткого отношения к решениям третейских судов все преимущества третейского разбирательства (рассмотрение спора только в одной инстанции, причем быстро и профессионально) будут сведены к минимуму. Я уже не говорю о том, как это повлияет на инвестиционную политику. Хорошо известно, что предпринимателям во всем мире свойственна тенденция скорее договариваться о международном коммерческом арбитраже, чем о государственном суде.

Если говорить о российском законодательстве, то наш Закон «О международном коммерческом арбитраже» находится на уровне мировых стандартов. Он был принят на базе типового закона, разработанного в рамках Комиссии ООН по праву международной торговли (ЮНСИТРАЛ). В этом смысле и Регламент МКАС тоже отвечает всем сложившимся на сегодняшний день международным требованиям.

На практике возникает много вопросов, на которые нет прямого ответа в законодательстве. Да и судебная практика не выработала единого подхода. Чем в таком случае руководствуется суд?

Это как раз те случаи, где многое зависит от суда. Приведу конкретный пример, довольно часто возникающий в практике, и не только в нашей. Как следует разрешить ситуацию, когда стороной переуступаются права из контракта третьему лицу, а контракт содержит арбитражную оговорку? Означает ли это, что и арбитражная оговорка переходит к новому кредитору? Существует две позиции. Согласно первой цессия не охватывает арбитражную оговорку. Чтобы новая сторона договора получила право через арбитраж защищать свои права, ей необходимо отдельное переоформление арбитражного соглашения. Противники возражают. По их мнению, переуступка контракта охватывает и арбитражную оговорку. Судебная практика разделилась. Очевидно, что одна позиция затрудняет развитие арбитража, другая, напротив, способствует более широкому его использованию.

Или другой пример. В законе есть основание, дающее возможность суду по собственной инициативе отказаться от признания и исполнения арбитражного решения, вынесенного как у нас в стране, так и за рубежом, в том случае, если исполнение решения будет противоречить публичному порядку Российской Федерации. Это достаточно сложное и весьма абстрактное положение. Несмотря на то, что за этими словами может быть различный фактический состав, наши предприятия на первых порах очень часто прибегали к данному основанию, чтобы не исполнять арбитражное решение, просто ссылаясь на его противоречие публичному порядку. Либо указывали такие обстоятельства, которые ни в коем случае не могут рассматриваться как нарушение публичного порядка.

В одном случае ответчик говорил, что решение арбитражного суда, вынесенное за рубежом, не соответствует подходу, который зафиксирован в российском праве, и поэтому такое решение не может быть исполнено на территории Российской Федерации, как противоречащее публичному порядку. Для непосвященного это может звучать довольно убедительно.

Оговорка о публичном порядке имеет давнюю историю. Она получила широкое освещение в доктрине, закреплена в законодательстве и судебной практике многих стран. В российском законодательстве термин «публичный порядок» используется как синоним фундаментальных основ российского правопорядка, правовой системы как таковой. При этом отказ в применении иностранного права не может быть основан лишь на отличии политической или экономической системы соответствующего иностранного государства от политической или экономической системы Российской Федерации. В практике МКАС не было случаев, когда бы арбитры отказывали в применении иностранного права, ссылаясь на оговорку о публичном порядке.

Идея применения иностранного права как раз и состоит в том, что могут применяться нормы, не соответствующие российскому праву. Согласитесь, что не так много случаев, когда отсутствовали бы разночтения в различных правовых системах. Приведенная выше позиция ответчика, по сути, отрицает возможность применения иностранного права для регулирования отношений с иностранным элементом. В Гражданском кодексе прямо записано, что стороны могут договориться о применении иностранного права. За рубежом уже существует судебная практика, признающая, что нарушение нормы как таковой или несоответствие арбитражного решения праву страны, где оно исполняется, не является основанием для признания решения не подлежащим принудительному исполнению.

Этот пример важен тем, что указанная оговорка может широко толковаться. Публичный порядок надлежит понимать как принятый в государстве порядок, действующий в международных отношениях. Если вы применяете публичный порядок в международных отношениях, то это должны быть соответствующие критерии и правила.

Есть одна особенность нашей правовой системы. Иностранное право или международный договор применяются судьями ex officio. Поэтому в России правовая экспертиза в судебном процессе не имеет места. Суд, решая какой- либо вопрос, связанный для него с совершенно новой проблемой, не может заслушать представленного стороной эксперта по правовым вопросам. Однако такая экспертиза обычна для арбитража. В последнее время публикуется очень много материалов, имеющих важное правовое значение, которые нужно исследовать и принимать во внимание при вынесении решения. Но у нас считается, что судьи сами знают законы. Поэтому помощь в виде правовых экспертиз, к сожалению, у нас не популярна. Хотя ее использование могло бы серьезно помочь в выработке практики по международным делам.

В государственных судах судьи проходят аттестацию. А как с этим обстоит дело в МКАС?

Здесь тоже есть своя особенность. Формальной аттестации нет. Ее проводит жизнь. Например, стороны знают, что Иванов или Петров является квалифицированным специалистом в определенной области, и они назначают его своим арбитром. Они верят, что он беспристрастно, квалифицированно рассмотрит их спор. Его назначают арбитром один раз, два, три. И он работает, приобретая все больше опыта и доверия. Если арбитр оказался не на уровне тех требований, которые к нему предъявлялись, его больше не пригласят. Он фактически утратит свой статус арбитра.

В МКАС есть список, утверждаемый Торгово-промышленной палатой РФ. В него входят лица, которые, с точки зрения ТПП, отвечают требованиям, предъявляемым к арбитрам и в профессиональном плане, и в человеческом.

Раньше этот список был исчерпывающим. На сегодняшний день он носит открытый характер. Стороны вправе назначать арбитром кого угодно. Арбитр — это не должность. Каждый раз, когда человек выступает в качестве арбитра, он проходит своего рода аттестацию. В последнее время мало случаев отвода арбитра, хотя стороны наделены таким правом. В этом тоже есть своя привлекательность для предпринимателей. Представьте себе, вы назначили кого- то арбитром, а другая сторона знает, что он в какой-то мере связан с вами, и не верит ему как объективному и беспристрастному арбитру. Тогда у нее есть право заявить отвод. Спор будет рассматривать другой арбитр. Достаточно обоснованного сомнения, чтобы арбитру был заявлен отвод. В государственном суде с этой целью нужно пройти достаточно сложную процедуру.

Кто на сегодняшний день входит в число арбитров МКАС при ТПП РФ?

В июне 2000 года был утвержден на очередной пятилетний срок список арбитров Международного коммерческого арбитражного суда. Примерно треть его — иностранные специалисты: профессоры, практикующие адвокаты, деятели международного арбитража из порядка 30 стран. Две трети — российские арбитры, довольно значительная часть которых — не москвичи. Это преподаватели вузов, профессора, практикующие юристы, работающие в государственных структурах и в коммерческих организациях. Для наших арбитров знание как минимум одного иностранного языка является необходимым.

Если вы ведете арбитраж в России, то нет необходимости переводить все документы на русский язык в случае ведения переписки на иностранном языке. Когда формируется состав суда, в число арбитров входит, по крайней мере, один, знающий язык, на котором изложена документация в деле. В этом еще одно преимущество международного третейского суда перед государственным арбитражем.

Как влияют происходящие в экономике изменения на количество обращений в МКАС?

Где-то до 1998 года кривая количества исков шла вверх. Сейчас происходит некоторый спад. Мне это представляется позитивным. В 1996 году на рассмотрение поступило 540 исков. Это большая цифра. Такое увеличение количества споров было связано с субъективным моментом, а именно с тем, что во внешнюю торговлю пришли неопытные люди, которые заключали юридически неграмотные контракты и неправильно их исполняли.

В тот период было довольно много мелких споров, которые в нормальной деловой практике должны регулироваться без обращения в арбитраж: путем переговоров или особой примирительной процедуры. Нередко расходы на такие споры были равны полученному стороной возмещению либо она вообще ничего не получала, только несла затраты.

Когда я участвовал во встрече в Парижском международном коммерческом арбитраже при МТП, там большинство зарубежных юристов-практиков высказали мнение, что при споре на сумму меньше 1 млн. долларов его передача в международный арбитраж не оправдана из-за больших расходов. Для арбитража в России такая сумма значительно ниже и должна равняться где-то 50—100 тыс. долларов. На мой взгляд, при меньшей сумме самый рациональный способ урегулирования спора — обратиться к примирительной процедуре или проявить гибкость при коммерческом урегулировании.

Последние два-три года количество рассматриваемых дел держится приблизительно на уровне 400. Год от года эта цифра, я думаю, будет уменьшаться. Это связано и с упорядочением коммерческой практики, и с накоплением опыта нашими предпринимателями. Сейчас, на фоне снижения общего количества дел, наблюдается тенденция увеличения спорных сумм. Удельный вес таких дел растет. Если сложить взыскиваемые суммы по 540 искам в 1996 году, то получится меньшая цифра, чем по 400 делам, рассмотренным в прошлом году.


Аналитический обзор практики Третейского суда при Торгово-промышленной палате РФ за 1999 год по применению норм процессуального и материального права


1. Если ответчик не сообщил Третейскому суду об изменении своего адреса во время производства по делу и повестка с определением даты и времени проведения заседания была направлена по последнему известному Третейскому суду адресу, то повестка считается врученной и тогда, когда адресат отказался от ее принятия или не получил, несмотря на почтовое извещение, в том числе и тогда, когда адресат по этому адресу более не находится.

(Дело № 23/99; решение от 28 сентября 1999 г.)

В Третейский суд при ТПП РФ поступило исковое заявление ОАО о взыскании с ООО задолженности.

В соответствии со ст. 26 Регламента по получении искового заявления ответчик был уведомлен об этом секретариатом Третейского суда и ему были направлены копии искового заявления и приложенных к нему документов с предложением избрать судью, а также представить письменные объяснения по иску. Это письмо ответчиком было получено, что подтверждается имеющимся в деле уведомлением о вручении почтового отправления.

В установленный срок ответчик не сообщил об избранном им судье и не заявил просьбу о том, чтобы судья был назначен за него. Письменных объяснений по иску от ответчика также не поступило. В соответствии с установленным Регламентом порядком судья за ответчика был назначен председателем Третейского суда.

О времени и месте проведения заседания по делу ответчик был извещен повесткой, которая возвращена в адрес Третейского суда в связи с тем, что по указанному адресу получателя нет, а есть другая фирма, которая принять корреспонденцию отказалась. Направленная вторично в адрес ответчика повестка была вновь возвращена по изложенным выше причинам.

Поскольку ответчик не сообщил Третейскому суду об изменении своего адреса во время производства по делу, повестка была направлена по последнему известному Третейскому суду адресу. В этом случае в соответствии со ст. 13 Регламента повестка считается врученной и тогда, когда адресат отказался от ее принятия или не получил, несмотря на почтовое извещение, в том числе и в случае, когда адресат по этому адресу более не находится.

Согласно ст. 33 Регламента неявка представителя ответчика, извещенного надлежащим образом о времени и месте судебного заседания, не препятствует разбирательству дела. При этих условиях Третейский суд счел возможным рассмотреть дело в отсутствие представителя ответчика.

2. Оснований для признания организации, не участвующей в деле, в качестве самостоятельного истца в рамках рассмотрения конкретного спора не имеется, поскольку нет доказательств существования правоотношений, связанных с иском, этой организации с ответчиком, а также соглашения о передаче спора на разрешение Третейского суда при ТПП РФ.

(Дело № 3/99 от 20 мая 1999 г.)

В Третейский суд при ТПП РФ обратилось ЗАО о взыскании с ТЗК задолженности в связи с неоплатой поставленной продукции.

До начала устного разбирательства по делу в Третейский суд поступило заявление организации, не участвующей в деле, о признании ее самостоятельным истцом к ответчику по этому делу с целью выделения оставшейся задолженности ответчика перед этой организацией.

Истец возражал против рассмотрения указанного заявления, а ответчик просил Третейский суд привлечь эту организацию к участию в деле.

Рассмотрев заявление организации о признании ее самостоятельным истцом по делу, Третейский суд пришел к выводу об отсутствии оснований для этого в рамках рассматриваемого спора, поскольку не было представлено доказательств существования правоотношений организации с ответчиком, связанных с настоящим иском, и соглашения о передаче спора на разрешение Третейского суда при ТПП РФ в соответствии со ст. 5 Положения о Третейском суде и ст. 3 Регламента.

3. Обязанной стороной по произведенным истцом поставкам признан ответчик, так как наличие договора поставки и счетов-фактур с такими же номерами и датами, что и договор и счета- фактуры, адресованные организации, не участвующей в деле, свидетельствует о том, что последние являются дубликатами аналогичных документов, предназначенных для ответчика.

(Дело № 15/99; решение от 17 июня 1999 г.)

В Третейский суд при ТПП РФ обратилось ООО с иском к ГУП о взыскании основного долга и пени за невыполнение обязательств по своевременной оплате товара.

Рассмотрев имеющиеся в деле документы, выслушав представителей сторон, Третейский суд пришел к следующим выводам.

Истцом были заключены два аналогичных договора поставки под одним номером и датой с ответчиком и организацией, не участвующей в деле. Одинаковые номера и даты содержат счета-фактуры, выставленные истцом ответчику и этой организации. Анализ двух договоров поставки свидетельствует о том, что они имели общую цель — отгрузку товара в адрес одних и тех же грузополучателей, расположенных на территории данной области и являющихся реальными потребителями нефтепродуктов. Вместе с тем договор поставки, заключенный истцом с организацией, не является предметом рассмотрения Третейского суда, поскольку стороне по этому договору иск не предъявлен.

Ответчик утверждал, что организация приняла на себя обязательство по оплате за ответчика полученных им от истца нефтепродуктов, однако доказательств, подтверждающих перевод долга, не представил. Кроме того, в судебном заседании ответчик признал часть своего долга перед истцом. Названные обстоятельства свидетельствуют о признании ответчиком заключенного с истцом договора поставки. Ответчик не отрицал получение товара конкретными грузополучателями.

Учитывая изложенное, Третейский суд считает, что покупателем нефтепродуктов, отгруженных истцом, в действительности является ответчик. Договор поставки фактически был заключен с ответчиком, о чем, в частности, свидетельствует наличие спецификации к нему; договор реально ответчиком исполнялся. В связи с этим обязанной стороной по произведенным истцом поставкам является ответчик. Наличие договора поставки и счетов-фактур с такими же номерами и датами, что и договор и счета-фактуры, адресованные другой организации, свидетельствуют о том, что последние являются дубликатами аналогичных документов, предназначенных для ответчика.

4. Доводы ответчика о том, что цены на поставляемую продукцию не были согласованы и это делает на данный момент невозможным определение реальной стоимости задолженности, не могут быть приняты во внимание. Согласно п. 3 ст. 424 ГК РФ в случаях, когда в возмездном договоре цена не предусмотрена и не может быть определена исходя из условий договора, исполнение договора должно быть оплачено по цене, которая при сравнимых обстоятельствах обычно взимается за аналогичные товары, работы или услуги.

Рассматривая вопрос о взыскании неустойки за недопоставку товара, Третейский суд констатировал, что это требование не вытекает из требований законодательства и заключенного между сторонами договора, поэтому во взыскании неустойки было отказано.

(Дело № 25/99; решение от 19 октября 1999 г.)

В Третейский суд при ТПП РФ поступило исковое заявление ОАО к комбинату о взыскании задолженности, включая стоимость недостачи, неустойки за недопоставку и проценты за пользование чужими денежными средствами.

Третейский суд, рассмотрев материалы дела и заслушав представителей сторон, пришел к следующим выводам.

Ответчик допустил задолженность по договору и недопоставил истцу продукцию, поэтому требование о взыскании основной задолженности было удовлетворено. Доводы ответчика о том, что цены на поставляемую продукцию не были согласованы и это делает на данный момент невозможным определение реальной стоимости задолженности, не могут быть приняты во внимание.

В соответствии с п. 3 ст. 424 ГК РФ в случаях, когда в возмездном договоре цена не предусмотрена и не может быть определена исходя из условий договора, исполнение договора должно быть оплачено по цене, которая при сравнимых обстоятельствах обычно взимается за аналогичные товары, работы или услуги. Согласно информации Всероссийского научно-исследовательского конъюнктурного института, представленной истцом, средняя оптовая цена на данную продукцию на московском рынке в ноябре 1998 года составляла 8—13 рублей, что соответствует цене, зафиксированной в счетах-фактурах.

Кроме того, Третейский суд учитывал, что поскольку товары отгружались истцу по указанию ответчика конкретными грузоотправителями, то истец вправе был предполагать, что он должен при расчете оплаты за товар исходить из той цены, которую указали грузоотправители, имея в виду, что никаких иных распоряжений на этот счет ответчиком не давалось.

Ответчик в обоснование своих возражений по цене отгруженной продукции не представил каких-либо конкретных расчетов и обоснований.

Что касается неустойки за недопоставку продукции, то в ее взыскании было отказано. Согласно ст. 521 ГК РФ установленная законом или договором поставки неустойка за недопоставку или просрочку поставки товара взыскивается с поставщика до фактического исполнения обязательств в пределах его обязанности восполнить недопоставленное количество товара в последующих периодах поставки, если иной порядок уплаты неустойки не установлен законом или договором.

Рассматривая вопрос о взыскании с ответчика неустойки за недопоставку товара. Третейский суд констатировал, что это требование не вытекает из требований законодательства и пункта 7.1 договора, заключенного между сторонами. Доводы истца, согласно которым содержание пункта 7.1 договора поставки о том, что стороны несут ответственность в соответствии с действующим законодательством, соответствует смыслу пункта 4 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ «О некоторых вопросах, связанных с применением положений Гражданского кодекса Российской Федерации о договоре поставки» от 22 октября 1997 года № 18, не основаны на точном смысле разъяснений, содержащихся в данном пункте постановления.

В указанном пункте постановления отмечено, что положения о поставках товара применяются во взаимоотношениях сторон, если в договоре имеется прямая ссылка на конкретный пункт Положения; таковых ссылок в договоре поставки нет, а намерение сторон применять Положение о поставках из текста договора не явствует. Таким образом, в самом договоре условия о неустойке не согласованы.

Требование истца о взыскании процентов за пользование чужими денежными средствами в соответствии со ст. 395 ГК РФ было удовлетворено в полном объеме.

5. В соответствии с п. 1 ст. 322 ГК РФ солидарная обязанность возникает, если солидарность обязанности предусмотрена договором или установлена законом.

(Дело № 27/99; решение от 17 ноября 1999 г.)

В Третейский суд при ТПП РФ поступило исковое заявление компании к ООО и солидарному соответчику ТЗК о взыскании задолженности за продукцию, поставленную по договору, заключенному истцом с ООО.

По заявлению истца, между ООО и ТЗК был заключен договор переуступки, по которому ТЗК приняло на себя обязательство погасить задолженность ответчика перед истцом. Указанные отношения рассматриваются истцом как солидарная обязанность ответчика и ТЗК по погашению задолженности за поставленную продукцию.

Третейский суд, рассмотрев материалы дела и выслушав объяснения представителя истца, пришел к следующим выводам.

Доводы истца о том, что ответчик и ТЗК являются солидарными должниками по оплате поставленной истцом продукции, не могут считаться обоснованными, так как в соответствии с п. 1 ст. 322 ГК РФ солидарная обязанность возникает, если солидарность обязанности предусмотрена договором или установлена законом.

Законом солидарность в таких случаях не предусмотрена, а договор, которым бы стороны согласовали соответствующие условия ответственности, сторонами представлен не был. В этой связи суд отказал истцу в признании ТЗК солидарным ответчиком по делу. Задолженность была взыскана с ответчика.

6. В соответствии с п. 1 ст. 424 и п. 1 ст. 485 ГК РФ оплата товара должна производиться по цене, предусмотренной договором.

Ответчик не воспользовался правом, предоставленным п. 2 ст. 405 ГК РФ, и не заявил об отказе от принятия исполнения и не потребовал возмещения убытков, а наоборот, совершил отгрузку в соответствии с предоставленными истцом требованиями, что следует квалифицировать как исполнение обязательства.

(Дело № 31/99; решение от 16 ноября 1999 г.)

В Третейский суд при ТПП РФ поступило исковое заявление ЗАО о взыскании с компании суммы предварительной оплаты за товар и процентов за пользование чужими денежными средствами.

Рассмотрев материалы дела и выслушав объяснения представителей сторон, Третейский суд пришел к следующим выводам.

Требование истца о возврате ответчиком суммы за недопоставленный ему товар основывается на положении п. 2 ст. 487 ГК РФ, в соответствии с которым в случае неисполнения продавцом, получившим сумму предварительной оплаты товара, обязанности по передаче товара, покупатель вправе потребовать передачи оплаченного товара или возврата суммы предварительной оплаты за недопоставленный товар.

Доводы ответчика о том, что поставка второй партии товара обоснованно проводилась им по более высокой цене, не могут быть приняты во внимание, т. к. в соответствии с п. 1 ст. 485 ГК РФ оплата товара должна производиться по цене, предусмотренной договором, а соответствующее соглашение об изменении цены истцом подписано не было. Следовательно, к отношениям между сторонами, в том числе и по возвращению суммы предоплаты за недопоставленный товар, должна применяться первоначальная цена, установленная договором.

Доводы ответчика о том, что истец просрочил исполнение своего обязательства по оплате товара, также не могут быть приняты во внимание, т. к. ответчик не воспользовался правом, предоставленным п. 2 ст. 405 ГК РФ, и не заявил об отказе от принятия исполнения и не потребовал возмещения убытков, а наоборот, совершил отгрузку в соответствии с предоставленными истцом требованиями, что следует квалифицировать как исполнение обязательства.

В связи с вышеизложенным с ответчика была взыскана сумма предварительной оплаты за недопоставленный товар.

В связи с тем, что истцом не было предоставлено документальное подтверждение расчета суммы процентов за пользование чужими денежными средствами в соответствии со ст. 395 ГК РФ, суд не смог признать обоснованной эту часть исковых требований.

Расходы по оплате третейского сбора в соответствии со ст. 6 Положения о третейских сборах и расходах в Третейском суде при ТПП РФ возложены на ответчика пропорционально размеру удовлетворенных исковых требований.

7. Доводы ответчика о том, что на заключенном с истцом соглашении должна быть проставлена печать, предназначенная для банковских документов, не могут быть приняты во внимание, поскольку соглашение, как таковое, банковским документом не является.

В соответствии со ст. 402 ГК РФ организация несет ответственность за действия своих работников, совершенные при исполнении ими своих служебных (трудовых) обязанностей.

В соответствии со ст. 395 ГК РФ и с учетом п. 6 Постановления Пленума Верховного Суда РФ и Высшего Арбитражного Суда РФ от 8 октября 1998 г. № 13/14 «О практике применения положений Гражданского кодекса Российской Федерации о процентах за пользование чужими денежными средствами» подлежит взысканию либо штраф, либо проценты за пользование чужими денежными средствами, двойное взыскание не допускается.

(Дело № 17/99: решение от 16 февраля 2000 г.)

В Третейский суд при ТПП РФ поступило исковое заявление ЗАО к Фонду о взыскании суммы предоплаты за непоставленный товар по договору от 7 апреля 1998 г. и санкций.

В подтверждение своих требований истец ссылался на квитанции к приходным кассовым ордерам об оплате товара ответчику, а также на соглашение от 1 октября 1998 г., подписанное генеральным директором Фонда, в котором признается сумма задолженности.

Ответчик в отзыве на иск не признал исковые требования, ссылаясь на то, что лицо, подписавшее с истцом договор поставки от 7 апреля 1998 г., не обладало необходимыми полномочиями и могло только вести переговоры, готовить проект договора, но не подписывать его. Также было заявлено о том, что договор в Фонде не зарегистрирован, указанные в квитанциях к приходным ордерам деньги не поступали, а печать на соглашении используется не для финансовых документов. Кроме того, ответчиком переданы документы, касающиеся недобросовестности лица, подписавшего договор, в органы прокуратуры.

В заседании суда генеральный директор Фонда признал подлинность своей подписи на соглашении от 1 октября 1998 г. и подлинность печати на нем, пояснив при этом, что для банковских документов необходима другая печать. Ответчик объяснил подписание указанного соглашения, несмотря на известные факты недобросовестности лица, подписавшего договор поставки, тем, что считал необходимым вернуть деньги пострадавшим, т. к. факт получения денег этим лицом не вызывает у ответчика сомнений.

Третейский суд, рассмотрев материалы дела и выслушав представителей сторон, установил следующее.

Факт получения денег представителем ответчика подтверждается квитанциями к приходным кассовым ордерам № 4 от 25 апреля 1998 г. и № 5 от 28 апреля 1998 г., а также соглашением от 1 октября 1998 г. об урегулировании взаимоотношений по договору поставки от 7 апреля 1998 г. между Фондом и ЗАО. Указанное соглашение подписано генеральным директором Фонда, что подтверждено им в заседании Третейского суда. Согласно соглашению Фонд обязуется вернуть денежные средства, полученные на основании договора поставки от 7 апреля 1998 г., по приходным ордерам № 4 от 25 апреля 1998 г. и № 5 от 28 апреля 1998 г. Печать на соглашении подлинная, что также подтверждено ответчиком в заседании.

Доводы ответчика о том, что на соглашении должна быть проставлена печать, предназначенная для банковских документов, не могут быть приняты во внимание, поскольку соглашение, как таковое, банковским документом не является.

Учитывая вышеизложенное, а также то, что в соответствии со ст. 402 ГК РФ организация несет ответственность за действия своих работников, совершенные ими при исполнении своих служебных (трудовых) обязанностей, состав суда считает факт получения денег ответчиком доказанным, требование о возврате этой суммы обоснованным и подлежащим удовлетворению.

Истец в соответствии с п. 4.4 договора предъявил требование о взыскании с ответчика штрафа в размере 10% от суммы задолженности в связи с невыполнением ответчиком обязательств по договору, а также требование об уплате процентов за пользование чужими денежными средствами согласно ст. 395 ГК РФ.

В соответствии со сложившейся практикой применения ст. 395 ГК РФ и п. 6 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 8 октября 1998 г. № 13/14 «О практике применения положений Гражданского кодекса Российской Федерации о процентах за пользование чужими денежными средствами» с ответчика подлежит взысканию либо штраф, либо проценты за пользование чужими денежными средствами, двойное взыскание не допускается.

Из предъявленных требований Третейский суд с учетом позиции представителя истца счел возможным удовлетворить только требование о взыскании процентов, а во взыскании суммы штрафа отказать. Расходы по уплате третейского сбора отнесены на стороны пропорционально размеру удовлетворенных исковых требований.

8. Инструкция о порядке приемки продукции производственно-технического назначения и товаров народного потребления по количеству применяется к отношениям сторон лишь в том случае, если стороны об этом договорились.

(Дело № 18/99: решение от 1 ноября 1999 г.)

В Третейский суд при ТПП РФ поступило исковое заявление АООТ о взыскании задолженности за поставленную продукцию и процентов за пользование чужими денежными средствами с совместного украинско-американского предприятия.

Из материалов дела следовало, что согласно заключенному между сторонами контракту истец поставил ответчику музыкальные инструменты, которые ответчик оплатил не полностью, ссылаясь на возникшие финансовые трудности. В соответствии с дополнением к контракту оставшуюся часть задолженности ответчик обязался погасить встречной поставкой комплектующих деталей к музыкальным инструментам. Однако ответчик не исполнил своих обязательств в полном объеме, что подтверждается актом сверки.

После предъявления иска ответчиком в адрес истца был направлен груз с сопроводительными документами на всю сумму основного долга, заявленную в исковых


[страница 81 отсутствует]


ства должны быть исполнены надлежащим образом. Ответчик фактическое получение топлива и его неуплату в заявленной стоимости подтвердил, оспорив расчет истца в части процентов за пользование чужими денежными средствами.

С учетом изложенного Третейский суд признал требование истца о взыскании основной задолженности в размере 669 210 руб. обоснованным и подлежащим удовлетворению.

Ознакомившись с расчетом истца в части процентов за пользование чужими денежными средствами и учитывая возражения ответчика, Третейский суд установил, что разница в расчете процентов, предоставленных сторонами, возникла в связи с начислением истцом процентов на сумму 669 210 руб. (включая НДС), а ответчиком на сумму 573 780 руб. (без учета НДС).

Статья 395 ГК РФ предусматривает право кредитора при неправомерном пользовании его денежными средствами требовать уплаты процентов на сумму этих средств. Никаких доказательств, подтверждающих надлежащее и в полном объеме выполнение обязательства по уплате налога (НДС), истец не представил, с расчетом ответчика согласился.

Принимая во внимание изложенное, Третейский суд признал требование истца об уплате ему процентов за пользование чужими денежными средствами подлежащим удовлетворению в размере 573 780 руб. (без учета НДС).

Третейский сбор был возложен на ответчика пропорционально размеру удовлетворенных исковых требований в соответствии со ст. 6 Положения о Третейских сборах и расходах.


Материал подготовили:

К. И. ДЕВЯТКИН, заместитель председателя Совета ТПП РФ по работе с третейскими судами

Н. Л. ДОБРЯНСКАЯ, судья Третейского суда при ТПП РФ



Рекомендации Арбитражного суда Нижегородской области по применению Федерального закона «Об исполнительном производстве»


В последнее время значительно увеличился поток исковых заявлений и жалоб, касающихся исполнительного производства. Так, за 10 месяцев 2000 года Арбитражным судом Нижегородской области рассмотрено 170 дел, связанных с обжалованием действий судебных приставов-исполнителей по принудительному исполнению судебных актов арбитражных судов. По сравнению с 1999 г. количество рассмотренных жалоб и исковых заявлений увеличилось в 2 раза.

Число удовлетворенных жалоб составляет 13%, причем за 1999 г. подавляющее большинство жалоб поступило от взыскателей, которые, как правило, жалуются на бездействие судебных приставов- исполнителей, затягивание сроков исполнительного производства, непринятие необходимых мер к взысканию.

В последнее время жалуются в основном должники на нарушение очередности взыскания; на постановления о взыскании исполнительского сбора и штрафов, налагаемых судебными приставами; на арест имущества в сумме, превышающей требования исполнительного документа. Также заинтересованными лицами предъявляются иски об освобождении имущества от ареста по причине того, что это имущество должнику не принадлежит.

В соответствии со ст. 31 ФЗ «Об исполнительном производстве» стороны исполнительного производства имеют право обжаловать любые действия (бездействие) судебного пристава-исполнителя. Пункт 1 ст. 90 Закона предусматривает возможность подачи жалобы в арбитражный суд на действия судебного пристава-исполнителя по принудительному исполнению судебных актов, выданных арбитражным судом, либо отказ в совершении указанных действий, в том числе на отказ в отводе судебного пристава-исполнителя.

Существует мнение, что в порядке ст. 90 Закона в арбитражном суде могут быть обжалованы лишь процессуальные действия, совершение которых обусловлено оформлением соответствующих актов (как правило, постановлений). Организационные действия (бездействие), выражающиеся в волоките, недисциплинированности и грубости судебного пристава- исполнителя, иные нарушения прав лиц, участвующих в исполнительном производстве, например, совершение исполнительных действий в ночное время, в выходные и праздничные дни, не могут быть предметом рассмотрения в суде. В обоснование такой позиции приводится следующий довод: арбитражный суд не имеет полномочий по привлечению судебных приставов-исполнителей к дисциплинарной ответственности. В случае обнаружения организационных нарушений прав и законных интересов участников исполнительного производства при рассмотрении жалобы на действия процессуального характера арбитражный суд, разрешая дело по существу, вправе вынести частное определение по фактам нарушения судебным приставом-исполнителем законодательства и направить его в вышестоящий орган.

За 2000 год в адрес Главного судебного пристава Нижегородской области были направлены 5 таких частных определений. В них судебным приставам-исполнителям указано на нарушение сроков возбуждения исполнительного производства, направления постановлений сторонам, а также сроков исполнения судебных актов.

Арбитражный суд Нижегородской области более широко трактует положения ст. 90 Закона. По мнению судей, в арбитражный суд может быть подана жалоба на любое действие (бездействие) судебного пристава-исполнителя, нарушающее права и законные интересы участников исполнительного производства, независимо от того, сопряжено ли совершение обжалуемого действия (бездействия) с оформлением акта (постановления) или нет. Основой такой позиции являются конституционные принципы приоритета судебной защиты прав и законных интересов, недопустимости необоснованного отказа в доступе к правосудию, провозглашенные в ст. 46 и в части первой ст. 47 Конституций РФ.

Дела, связанные с применением ФЗ «Об исполнительном производстве», рассматриваются Арбитражным судом Нижегородской области достаточно оперативно. Так, большинство дел были рассмотрены и разрешены по существу в течение одного месяца со дня поступления жалоб. Определения, выносимые судом, обоснованы и аргументированы, содержат вводную, описательную, мотивировочную и резолютивную части.

Качество судебных актов является предметом постоянных обсуждений на заседаниях судей гражданской и административной коллегии суда. В частности, было обращено внимание судей на недопустимость нарушения норм АПК РФ при рассмотрении дел указанной категории. Так, например, резолютивная часть одного из судебных актов, вынесенных по делу об обжаловании действий судебного пристава-исполнителя, заканчивается формулировкой об оставлении жалобы без удовлетворения. Вместе с тем по материалам дела видно, что до его рассмотрения по существу заявитель представил в суд отказ от жалобы в связи с тем, что судебное решение было исполнено, денежные средства перечислены платежным поручением. При таких обстоятельствах на основании п. 6 ст. 85 АПК производство по делу подлежало прекращению. Прекращение производства по делу не предполагает включения в резолютивную часть соответствующего определения выводов суда по существу заявленных требований (удовлетворить жалобу либо оставить без удовлетворения), так как поводом к такой форме окончания судопроизводства явилось отсутствие спорного правоотношения к моменту рассмотрения дела в суде.

Недопустимым нарушением норм процессуального права является также включение в резолютивную часть итогового судебного акта помимо собственно выводов по рассмотренному делу формулировок, присущих частным определениям о фактах нарушения законов судебными приставами-исполнителями.

Было подчеркнуто, что в соответствии со ст. 141 АПК в случае выявления при рассмотрении спора нарушения законов и иных нормативных правовых актов в деятельности организации, государственного органа, органа местного самоуправления и иного органа, должностного лица или гражданина арбитражный суд вправе вынести частное определение. При этом по смыслу указанной статьи оно оформляется в виде отдельного (самостоятельного) акта, который может быть обжалован в установленном порядке.

По итогам обобщения практики рассмотрения споров, связанных с применением Федерального закона «Об исполнительном производстве», Арбитражным судом Нижегородской области выработаны нижеследующие рекомендации:

1. Арбитражный суд, разрешая вопрос об отсрочке или рассрочке исполнения судебного решения, должен учитывать интересы как должника, так и взыскателя.

При рассмотрении конкретного дела было установлено, что должнику, обратившемуся с заявлением об отсрочке исполнения судебного решения, ранее уже предоставлялась отсрочка. В этот период задолженность должника перед третьими лицами возросла, каких- либо гарантий последующего исполнения судебного решения заявитель не представил. При таких обстоятельствах у арбитражного суда отсутствуют основания удовлетворить заявление должника (дело № 99-29-17 исп.).

2. Арбитражный суд не наделен полномочиями по наложению дисциплинарных взысканий на судебных приставов-исполнителей.

Заявитель просил суд признать действия судебного пристава-исполнителя незаконными и привлечь его к дисциплинарной ответственности за многочисленные нарушения ФЗ «Об исполнительном производстве». Суд, рассмотрев материалы дела по существу, признал факт нарушения законодательства об исполнительном производстве со стороны судебного пристава-исполнителя, однако прекратил производство по заявлению (жалобе) в части применения мер дисциплинарной ответственности.

В соответствии со ст. 5 Федерального закона от 21 июля 1997 г. № 118-ФЗ «О судебных приставах» служба судебных приставов входит в систему органов Министерства юстиции РФ и характеризуется (как любой орган исполнительной власти) наличием жесткой вертикальной интеграции, где применять меры дисциплинарного воздействия вправе лишь вышестоящие должностные лица. Основной же функцией федеральных судов в соответствии с положениями главы 7 Конституции РФ является осуществление правосудия в Российской Федерации. Судебная власть осуществляется посредством конституционного, гражданского, административного и уголовного судопроизводства. Суды не наделены Конституцией дисциплинарными полномочиями по отношению к должностным лицам органов исполнительной власти (дело № 98-2-176-4 исп.).

3. Арбитражный суд правомерно прекратил производство по заявлению об отводе судебного пристава-исполнителя, так как решение данного вопроса не относится к подведомственности арбитражных судов.

Заявитель просил суд рассмотреть его требование об отводе судебного пристава-исполнителя по основаниям многочисленных нарушений и халатности, имевших место в ходе исполнительного производства. Суд, установив факты нарушений ФЗ «Об исполнительном производстве» со стороны судебного пристава-исполнителя, прекратил производство в части его отвода по следующим основаниям. Статья 43 Закона «Об исполнительном производстве» допускает возможность отвода судебного пристава-исполнителя, если он является родственником сторон исполнительного производства, их представителей или других лиц, участвующих в исполнительном производстве, либо заинтересован в исходе исполнительного производства или имеются иные обстоятельства, вызывающие сомнения в его беспристрастности. Такой отвод может быть заявлен взыскателем или должником. Вопрос об отводе судебного пристава-исполнителя разрешается старшим судебным приставом. Отказ в удовлетворении отвода судебного пристава- исполнителя может быть обжалован в суд в 10-дневный срок.

Вместе с тем из пояснений представителей заявителя следовало, что он не обращался к старшему судебному приставу с заявлением об отводе судебного пристава-исполнителя. Таким образом, обращенное к арбитражному суду заявление об отводе не подлежит рассмотрению. Производство в этой части подлежит прекращению по п. 1 ст. 85 АПК (дело № 99- 17-9 исп.).

4. Подача заявления о принесении протеста в порядке надзора на решение суда, вступившее в законную силу, не является основанием для приостановления исполнительного производства.

Арбитражный суд отказал заявителю в удовлетворении требования о приостановлении исполнительного производства, так как заявитель не представил доказательств существования обстоятельств, указанных в ст. 20, 21 ФЗ «Об исполнительном производстве».

В судебном заседании заявитель ссылался на существование обстоятельства, названного в п. 4 ст. 20 указанного закона: исполнительное производство подлежит обязательному приостановлению в случае оспаривания должником исполнительного документа в судебном порядке, если такое оспаривание допускается законом. Вместе с тем в заседании было установлено, что заявитель оспаривал решение Арбитражного суда Архангельской области, вступившее в законную силу. Заявитель предоставил копию заявления о принесении протеста в порядке надзора на имя Председателя ВАС РФ и документ, подтверждающий отправку указанного заявления по почте. Существование такого заявления само по себе не означает возбуждение надзорного производства в Президиуме ВАС, так как в соответствии со ст. 182 АПК лица, в компетенцию которых входит принесение протеста в порядке надзора в Президиум ВАС, решают вопрос о возбуждении надзорного производства по своему усмотрению. При этом Председатель и заместители Председателя ВАС России вправе в случае принесения протеста приостановить исполнение соответствующего решения суда (дело № 99-29-22 исп.).

5. Арбитражный суд признал незаконным постановление об окончании исполнительного производства и передачу имущества должника взыскателю без проведения обязательных по закону торгов как нарушающее права и интересы должника.

Судом установлено, что по возбужденному исполнительному производству судебным приставом-исполнителем был произведен арест имущественного комплекса должника. Указанное недвижимое имущество было передано специализированной организации для реализации в порядке ст. 62 ФЗ «Об исполнительном производстве». Однако незадолго до дня проведения назначенных торгов определением арбитражного суда в соответствии со ст. 20 ФЗ «Об исполнительном производстве» исполнительное производство в части реализации имущественного комплекса должника было приостановлено.

Вынесение определения суда о приостановлении исполнительного производства означает абсолютное запрещение на совершение любых исполнительных действий, связанных с принудительным исполнением судебных решений. Вместо того, чтобы объявить о переносе торгов на другое время, исходя из соображений «удобства», судебный пристав-исполнитель и представитель специализированной организации составили акт, согласно которому ранее объявленные публичные торги были признаны несостоявшимися по причине отсутствия заявок на участие в торгах. По прошествии двух месяцев с момента составления указанного акта судебный пристав-исполнитель вынес постановление об окончании исполнительного производства с передачей нереализованного имущества взыскателю.

В то время как судебному приставу-исполнителю надлежало по возобновлению исполнительного производства арбитражным судом вновь назначить публичные торги по имущественному комплексу, и только в случае, если бы они были признаны несостоявшимися, судебный пристав-исполнитель имел право предложить взыскателю оставить это имущество за собой (дело № 99-29-5 исп.).

6. Судебный пристав-исполнитель не является субъектом правонарушения, ответственность за совершение которого установлена п. 3 ст. 206 АПК.

Арбитражный суд отказал в удовлетворении требования заявителя о наложении штрафа в размере 200 МРОТ согласно п. 3 ст. 206 АПК на судебного пристава-исполнителя. В ходе рассмотрения одного из дел и изучения материалов исполнительного производства было установлено, что судебный пристав-исполнитель принимал необходимые меры к принудительному исполнению судебного решения. Данный вывод подтверждается, в частности, тем, что на момент рассмотрения жалобы в суде сумма основного долга и сумма государственной пошлины были перечислены взыскателю, что последний и не оспаривал.

Кроме того, ссылка заявителя на возможность привлечения судебного пристава-исполнителя к ответственности по п. 3 ст. 206 АПК РФ расценена арбитражным судом как не основанная на законе. Согласно данной норме за неисполнение указанных в исполнительном листе действий лицом, на которое возложено их совершение, на него налагается штраф в размере до 200 МРОТ. Указанное положение Кодекса в его взаимосвязи со ст. 85 — 87 ФЗ «Об исполнительном производстве» может быть применено в отношении должника по исполнительному документу, а не судебного пристава-исполнителя — государственного служащего, замещаемого государственные должности в органе, осуществляющем принудительное исполнение в том числе судебных решений.

Неисполнение (ненадлежащее исполнение) судебным приставом- исполнителем исполнительных документов может быть основанием для привлечения его в установленном порядке к дисциплинарной ответственности с наложением взыскания вплоть до увольнения с должности (дела № 99-12-89/12-10 исп., а также дела за № 99-29-20 исп., 98-7-80-5 исп. и др.).

7. Осуществляя замену выбывшей стороны исполнительного производства без соответствующего акта арбитражного суда, судебный пристав-исполнитель изменяет содержание исполнительного листа, что не относится к его компетенции.

Арбитражный суд признал действия судебного пристава-исполнителя незаконными в силу превышения им полномочий, установленных федеральным законодательством. Судом установлено, что судебный пристав-исполнитель вынес постановление о замене выбывающей стороны ее правопреемником.

Согласно ст. 32 ФЗ «Об исполнительном производстве» в случае выбытия одной из сторон судебный пристав-исполнитель обязан своим постановлением произвести замену этой стороны ее правопреемником, определенном в порядке, установленном федеральным законом. Исполнительное производство, возбужденное по акту арбитражного суда в соответствии с действующим законодательством, является составной частью (стадией) арбитражного процесса. Соответственно в случае выбытия одной из сторон на стадии исполнительного производства общей процессуальной нормой, определяющей порядок процессуального правопреемства, является ст. 40 АПК, согласно которой замену выбывающей стороны производит арбитражный суд. Действия судебного пристава-исполнителя в данном случае фактически изменяют содержание исполнительного документа, выданного судом, что противоречит ст. 118 Конституции РФ (дело № 99-29-23 исп.).

8. Арбитражный суд не признал доводы судебного пристава-исполнителя о том, что он вправе окончательно определять очередность обращения взыскания по конкретному исполнительному производству, так как указанное право (п. 5 ст. 46 ФЗ «Об исполнительном производстве») должно осуществляться с учетом требований ст. 49 и 59 ФЗ «Об исполнительном производстве» в рамках имущества одной очереди.

При рассмотрении дела судом установлено, что при описи и аресте имущества должник в порядке, установленном абз. 2 п. 5 ст. 46 ФЗ «Об исполнительном производстве», предложил судебному приставу-исполнителю для ареста дебиторскую задолженность. Дебиторская задолженность согласно ст. 59 указанного закона и постановления Правительства РФ от 27 мая 1998 г. № 516 «О дополнительных мерах по совершенствованию процедур обращения взыскания на имущество организаций» отнесена к имуществу, которое подлежит аресту и реализации в первую очередь. При таких обстоятельствах у судебного пристава-исполнителя не было законных оснований обратить взыскание на заложенное имущество должника (дело № 99-29-16 исп.).

9. Отказ в удовлетворении жалобы должника на действия судебного пристава-исполнителя не является препятствием для обращения физических и юридических лиц с исками об освобождении своего имущества из-под ареста при наличии должных оснований к оному в соответствии со ст. 92 ФЗ «Об исполнительном производстве».

В арбитражный суд обратился должник по исполнительному производству с жалобой на действия судебного пристава-исполнителя по аресту имущества, расположенного в месте нахождения должника. В своей жалобе должник пояснил, что арестованное имущество ему не принадлежит, следовательно, акт ареста имущества должен быть признан судом недействительным. В судебном заседании было установлено, что в момент составления акта ареста имущества от представителей должника не поступило никаких заявлений по поводу его принадлежности другим лицам. Каких- либо доказательств того, что описанное и арестованное имущество не является собственностью заявителя, судебному приставу-исполнителю не представлялось.

Таким образом, действия судебного пристава-исполнителя, производившего арест имущества, не противоречили положениям ст. 44 — 46, 51, 52, 58, 59 ФЗ «Об исполнительном производстве» и не могут быть признаны незаконными. Вместе с тем наличие судебного акта об отказе в удовлетворении жалобы на действия судебного пристава-исполнителя не препятствует собственнику арестованного имущества обратиться в соответствующий суд с иском в порядке ст. 92 ФЗ «Об исполнительном производстве» об исключении имущества из описи и освобождении его от ареста (дело № 98-29-6 исп.).

10. Без соответствующего определения суда у судебного пристава-исполнителя отсутствовало право самостоятельно обращать взыскание на имущество должника, находящееся у других лиц.

Рассматривая одно из дел, арбитражный суд указал, что согласно ст. 48 ФЗ «Об исполнительном производстве» обращение взыскания на имущество должника, находящееся у других лиц, производится по определению суда. В силу отсутствия указанного судебного акта судебный пристав-исполнитель был не вправе самостоятельно обращать взыскание на такое имущество (дело № 99-23-159-1 исп.).

11. Нарушение судебным приставом-исполнителем порядка обращения взыскания на имущество 3-й очереди влечет признание таких действий незаконными.

Статья 60 ФЗ «Об исполнительном производстве» обязывает судебного пристава-исполнителя в случае ареста имущества 3-й очереди в 3-дневный срок после осуществления ареста направить в территориальное управление по делам о несостоятельности (банкротстве) уведомление о произведенном аресте имущества должника-организации с приложением сведений о составе и стоимости имущества, на которое наложен арест, а также о сумме требований взыскателя. Копию указанного уведомления судебный пристав- исполнитель обязан направить в налоговый орган по месту учета налогоплательщика — организации-должника. Без решения территориального управления ФСФО о возможном инициировании процедуры банкротства в отношении должника судебный пристав-исполнитель не вправе предпринимать какие-либо меры по реализации имущества 3-й очереди.

Суд установил, что уведомление судебного пристава-исполнителя по данному делу не соответствовало требованиям ст. 60 упомянутого закона. В нем, в частности, не указана стоимость арестованного имущества, что, по смыслу указанной статьи, является необходимым условием для принятия решения о возбуждении дела о несостоятельности должника. Исходя из этого, уведомления судебного пристава- исполнителя были возвращены в адрес службы судебных приставов территориальным управлением ФСФО. При таких обстоятельствах акт ареста имущества 3-й очереди и последующие меры по его реализации не могут быть признаны соответствующими закону (дело № 99-29-24 исп.).

12. Обращение взыскания на имущество должника, относящееся к мобилизационным резервам, в общем порядке является незаконным.

Имущество, относящееся к мобилизационным резервам, ограничено в обороте согласно Указам Президента РФ от 22 февраля 1992 г. № 179 «О видах продукции (работ, услуг) и отходов производства, свободная реализация которых запрещена» (в ред. от 15.07.98) и от 8 мая 1996 г. № 688 «О первоочередных мерах поддержки предприятий оборонного комплекса Российской Федерации» (в ред. от 16.05.97). В соответствии со ст. 58 ФЗ «Об исполнительном производстве» в случае отсутствия у должника-организации денежных средств, достаточных для погашения задолженности, взыскание обращается на иное имущество, за исключением имущества, в том числе ограничиваемого в обороте. Кроме этого, арест и реализация мобилизационных мощностей противоречит п. 7 Временного положения о порядке обращения взыскания на имущество организаций, утвержденного Указом Президента РФ от 14 февраля 1996 г. № 199 «О некоторых мерах по реализации решений об обращении взыскания на имущество организаций», которое действует в части, не противоречащей ФЗ «Об исполнительном производстве» (дело № 99-29-24 исп.).


Редакция благодарит за предоставленный материал Информационно-аналитический отдел Арбитражного суда Нижегородской области, сектор обобщения судебной практики и О. Н. Казакову, руководителя группы по методической работе и судебной защите Службы судебных приставов Главного управления Министерства юстиции РФ по Нижегородской области.



Пятый Всероссийский съезд судей подвел итоги


С 27 по 29 ноября 2000 года в Москве проходил очередной V Всероссийский съезд судей, в работе которого приняли участие 641 судья из арбитражных, военных судов и судов общей юрисдикции, а также Председатели Конституционного Суда РФ, Верховного Суда РФ и Высшего Арбитражного Суда РФ. В качестве наблюдателей были приглашены 20 мировых судей из различных регионов России

Основной итог съезда — констатация проблем. Для их разрешения была создана рабочая группа под руководством заместителя главы Администрации Президента Дмитрия Козака, которая к 15 апреля 2001 года должна представить результаты своей деятельности. На съезде шла речь и о судебной реформе, длящейся уже десятый год. «Концепция судебной реформы была прекрасно продумана. Если бы удалось ее выполнить хотя бы на 80 процентов, у нас была бы прекрасная судебная система», — заявил Председатель Высшего Арбитражного Суда РФ Вениамин Яковлев.

Главное, на что обращали внимание судьи, — проблемы, касающиеся загруженности, недофинансирования судов, обеспечения безопасности судей. Президент России пообещал, что объем финансирования в 2001 году будет увеличен на одну треть.

Выступая на открытии съезда, Президент Владимир Путин отметил, что судей в стране мало, их количество не соответствует потребностям. Но это не значит, что «независимость судебной власти должна превращаться в личную зависимость от судьи». Глава государства посетовал, что работа над процессуальным законодательством растянулась на долгие годы, а ряд статей действующего законодательства противоречит Конституции РФ.

Владимир Путин заверил, что никаких новых судебных реформ не будет, надо доводить до конца начатую. По заявлению самих руководителей судебной корпорации, завершить судебную реформу планируется в ближайшие два —три года.

Судейским сообществом с неодобрением была воспринята идея президента о введении в состав квалификационных коллегий судей представителей депутатского корпуса, юридической общественности, ученых-правоведов. Владимир Путин обратил также внимание и на консервативный подход судей ко многим процедурным моментам. Низкий процент отмены приговоров в высших инстанциях отнюдь не свидетельствует о высоком качестве работы судей, это, скорее, говорит о поверхностном рассмотрении многих дел либо о корпоративной солидарности судейского сообщества, не готового признавать ошибки своих коллег.

Путин поддержал идею формирования административных судов. По словам Председателя Высшего Арбитражного Суда РФ Вениамина Яковлева, в арбитражных судах 46 процентов дел составляют административные дела (разрешение спора между предпринимателем и государством). Необходимо разграничить компетенцию и полномочия между Верховным Судом РФ и Высшим Арбитражным Судом РФ по административным делам.

В судах общей юрисдикции за год рассматривается 5 миллионов гражданских, 2 миллиона административных, 1 миллион уголовных дел. Это свидетельствует о том, что судебная система в России сложилась и работает с колоссальной нагрузкой.

Не меньше беспокоил судей и вопрос о несменяемости. По их мнению, закрепление в Конституции РФ гарантии независимости, несменяемости и неприкосновенности судей — одно из важнейших завоеваний в сфере правосудия. Президент также коснулся этой темы. Он не называл конкретных, предпочтительных, на его взгляд, сроков пребывания судей в должности, но упомянул о «необходимости совершенствования процедуры назначения на должность и введения конкурсной системы».

Выступающие на съезде делегаты в числе наболевших называли вопрос о необходимости безотлагательного приведения законодательства субъектов РФ в соответствие с Конституцией РФ и федеральными законами, создания добротной законодательной базы для осуществления правосудия.

Российский народ исторически относится к суду настороженно, заметил Президент, в связи с чем пожелал судьям заслужить доверие граждан.

Ниже приведены извлечения из выступлений делегатов V Всероссийского съезда судей.

Вениамин Яковлев, Председатель Высшего Арбитражного Суда РФ:

«Не надо создавать новую концепцию судебной реформы, следует просто взять и посмотреть, что за 9 лет сделано, и постараться доделать оставшееся. Как сказал Президент России, надо совершенствовать то, что есть, а не ломать созданное. Кроме того, необходимо с помощью государства поднимать престиж судебной работы. Вот тогда концепция судебной реформы будет реализована. Суды станут сильными, независимыми, а правосудие настоящим.

Когда 10 лет назад вводили несменяемость судей, я был активным противником этого, полагая, что у нас нет еще должного состава судей. А сейчас сторонник. Откатиться к старым временам, значит, поставить судей в зависимость от органов местной исполнительной власти. Отмена несменяемости противоречит принципу независимости.

В зарубежных странах подавляющее большинство дел заканчивается примирением сторон. У нас ничтожный процент. Я думаю, что нам надо овладевать методикой использования примирительной процедуры в судах с тем, чтобы предприниматели выходили из зала судебного заседания не врагами, а людьми, которые готовы и дальше сотрудничать в деловом отношении.

Сейчас административные дела рассматриваются и судами общей юрисдикции, и арбитражными судами. При этом суды общей юрисдикции применяют Гражданский процессуальный кодекс, а арбитражные суды — Арбитражный процессуальный кодекс, то есть законодательство, которое приспособлено для решения гражданско-правовых дел. Когда спорят две стороны в гражданском процессе, то его можно смело строить на основе состязательности. Но когда в административном процессе с одной стороны выступает маленький человек, а с другой, — гигантское государство, то принцип состязательности по известной причине здесь не работает. Вот почему нужен Административно-процессуальный кодекс».

Марат Баглай, Председатель Конституционного Суда РФ:

«Наша постоянная забота — обеспечить действенность статьи 46 Конституции РФ, гарантирующей каждому человеку право на судебную защиту, а также равный доступ к правосудию.

Как вы знаете, Конституционный Суд РФ не возглавляет систему конституционных судов в стране. Они действуют в субъектах Российской Федерации самостоятельно. К сожалению, таких судов у нас только 14. Хотелось бы, чтобы съезд дал сильный импульс к созданию их по всей стране. Иначе сохранится положение, при котором огромный законодательный массив (законы субъектов Российской Федерации по вопросу их исключительного ведения) находится вне сферы конституционного права. Я хотел бы выразить уверенность, что съезд станет очень важным фактором дальнейшего совершенствования нашей судебной системы».

Павел Лаптев, Уполномоченный Российской Федерации при Европейском Суде по правам человека:

«Необходима корректировка нашего законодательства с тем, чтобы оно ни при каких обстоятельствах не расходилось с Европейской Конвенцией и со стандартами Совета Европы.

Очень важно, чтобы наша судебная практика не расходилась с прецедентным правом Европейского Суда по правам человека. Любое дело, возбужденное против России в Европейском Суде, проходит через нашу внутреннюю судебную процедуру. Мне очень трудно представить дело, в коем бы российская судебная процедура по спорам в Европейском Суде не была бы задействована. Поэтому колоссальнейшая ответственность возлагается на вас, уважаемые судьи, начиная с районного суда и заканчивая Верховным Судом РФ и Высшим Арбитражным Судом РФ.

Одним из европейских стандартов при рассмотрении дела в Европейском Суде является то, что внутренние судебные процедуры должны быть полностью исчерпаны. Важное направление деятельности Уполномоченного России в Европейском Суде по правам человека заключается в урегулировании спора на внутригосударственном уровне. Уполномоченный всеми законными способами защищает решения российских судебных властей тогда, когда они правы, действуют в соответствии с Конституцией, Европейской Конвенцией и законодательством России».

В итоговом постановлении «О ходе судебной реформы в Российской Федерации и перспективах развития судебной системы», принятом на съезде, отмечается следующее:

■ прошедший период (с октября 1991 г.) ознаменован утверждением в России судебной власти как самостоятельной ветви государственной власти, несмотря на трудности, а иногда и противодействие развитию судебной реформы, можно сказать о том, что судебная власть состоялась и она способна защитить права человека, интересы общества и государства;

■ одним из важнейших завоеваний в сфере правосудия явилось закрепление в Конституции Российской Федерации гарантий независимости, несменяемости и неприкосновенности судей, без чего невозможно обеспечить осуществление судебных полномочий;

■ за время, прошедшее после IV (чрезвычайного) Всероссийского съезда судей в декабре 1996 года, принят и введен в действие целый блок законодательных актов в деле укрепления судебной системы страны, но уже более двух лет Государственная дума РФ не рассматривает проект федерального конституционного закона «О судах общей юрисдикции в Российской Федерации», внесенный Президентом России, не принимается подготовленный ко второму чтению проект федерального закона «Об органах судейского сообщества в Российской Федерации», не принят законопроект, внесенный Верховным Судом РФ, «О приведении штатной численности судей и работников аппаратов судов федеральных судов общей юрисдикции в соответствие с нормами нагрузки» и законопроект, внесенный Высшим Арбитражным Судом РФ, «Об увеличении штатной численности судей и работников аппаратов арбитражных судов»;

■ новые УПК И ГПК РФ и проект новой редакции Арбитражного процессуального кодекса РФ до сего времени не приняты, что существенным образом отражается на своевременном и качественном разрешении дел;

■ не решена проблема, связанная с реализацией конституционного права каждого на квалифицированную юридическую помощь, которая могла бы быть предоставлена в случае принятия закона «Об адвокатуре в Российской Федерации», обсуждаемого в Государственной думе РФ уже несколько лет;

■ актуальным вопросом сегодняшнего времени является вопрос о безотлагательном приведении законодательства субъектов РФ в соответствие с Конституцией РФ и федеральными законами с помощью выносимого на рассмотрение Государственной думы законопроекта «О федеральных административных судах в Российской Федерации», принятие которого будет способствовать эффективному разрешению административных дел в условиях независимого осуществления правосудия;

■ говоря о необходимости добротной законодательной базы для осуществления правосудия, следует отметить, что такой Федеральный закон, как Закон «О народных заседателях федеральных судов общей юрисдикции в Российской Федерации», вместо облегчения и упрощения работы судов создал проблемы по формированию корпуса народных заседателей, поскольку большинство из них отказываются от участия в осуществлении правосудия, срывая судебные заседания, требует существенной доработки.

Очевидно, что быстрое и качественное разрешение судебных дел и своевременное исполнение вступивших в силу судебных актов немыслимы без надлежащего кадрового, финансового и материально-технического обеспечения работы судов и источник жизнедеятельности судебной системы один — федеральный бюджет. Но приходится признать, что правительство РФ не выполняет должным образом положения статьи 124 Конституции РФ о необходимом финансировании судебной системы для реализации полного и независимого осуществления правосудия.

При относительно стабильном финансировании последних двух лет следует подчеркнуть, что бюджетные заявки Судебного департамента при Верховном Суде РФ и Высшего Арбитражного Суда РФ удовлетворяются лишь наполовину. Не решен окончательно вопрос финансирования и военных судов. Свыше тысячи зданий судов требуют капитального либо срочного текущего ремонта. Из-за отсутствия средств медленными темпами идет работа по компьютеризации и информационному обеспечению деятельности судов. Решение этих и других проблем по «остаточному» принципу недопустимо, ибо речь идет о людях, на которых возложена конституционная обязанность по обеспечению правосудием прав и свобод человека и гражданина.

Съезд выразил категорическое несогласие с предложениями о дроблении целостной системы судов общей юрисдикции на минисистемы со своими высшими судами для рассмотрения отдельных категорий дел (трудовые, семейные и т. п.). Более того, было предложено разработать новую концепцию судебной реформы, отличающуюся от Концепции 1991 года.

Было отмечено, что в ближайшие годы усилия федеральных органов государственной власти и судейского сообщества должны быть направлены на:

■ укрепление независимости и самостоятельности судов в тесном взаимодействии органов судейского сообщества с органами законодательной и исполнительной власти как в центре, так и на местах;

■ завершение создания современной законодательной базы;

■ совершенствование уголовно-процессуального законодательства, введение сокращенного порядка судебного следствия в случаях, предусмотренных законом;

■ утверждение состязательности сторон;

■ совершенствование гражданского и арбитражного процессуального законодательства, предусмотрев процедуры досудебного урегулирования споров, упрощение судебной процедуры по определенным категориям дел;

■ разработку и принятие Административно-процессуального кодекса РФ и принятие Административного кодекса РФ об административных правонарушениях;

■ принятие законодательных актов, обеспечивающих право на получение квалифицированной юридической помощи, в том числе и муниципальной адвокатуры;

■ развертывание повсеместно судов присяжных и мировых судей, создание административной юстиции;

■ укрепление судебной системы высококвалифицированными кадрами судей и работников аппарата судов;

■ обеспечение охраны судов и безопасности судей, реализуя положения Федерального закона «О государственной защите судей, должностных лиц правоохранительных и контролирующих органов», учитывая необходимость формирования специальных подразделений МВД России в целях обеспечения безопасности судей, а также передачу службы судебных приставов из ведения Минюста России Судебному департаменту при Верховном Суде РФ;

■ обеспечение судей жилыми помещениями в установленном законом порядке;

■ повышение требовательности к судьям по выполнению ими своего профессионального долга и соблюдения Кодекса чести судьи Российской Федерации.

В целях завершения судебной реформы надлежит разработать и утвердить Государственную программу развития судебной системы Российской Федерации на период до 2005 года.

V Всероссийский съезд судей избрал новый состав Высшей квалификационной коллегии судей Российской Федерации (Председатель ВККС РФ — В. В. Кузнецов, председатель судебного состава Верховного Суда РФ) и новый Совет судей Российской Федерации в составе 114 человек (Председатель Совета судей РФ — Ю. И. Сидоренко, судья Верховного Суда РФ).


По материалам Судебного департамента РФ


Уважаемая редакция!

Хотелось бы обратить ваше внимание на интересный, но, к сожалению, недооцененный аспект деятельности арбитражных судов — информационное обеспечение работы по обобщению и анализу судебной практики. Наряду с освещением спорных вопросов правоприменения, что, безусловно, актуально и пользуется спросом у читателей, было бы целесообразно уделить некоторое внимание узкоспециальной тематике, связанной с методикой и практикой осуществления аналитической работы в арбитражных судах.

В этой связи предлагаю рассмотреть вопрос о создании рубрики, которую можно обозначить, например, как «Вопросы организации и проведения анализа арбитражной практики». Конечно, у широкого круга юристов такая рубрика, скорее всего, большим успехом пользоваться не будет, а вот для судей и специалистов арбитражных судов, которые участвуют в реализации разовых или систематических заданий по анализу и обобщению практики, она может стать весьма полезной.

В настоящее время ощущается определённый пробел в обмене опытом по вопросам организации и проведения соответствующей аналитической работы. Редакции существующих журналов, специализирующихся на арбитражно-судебной практике, не обращаются к вышеназванной теме по причине ее узкой специфики и меньшей востребованности (исключение составляет разве что «Вестник Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации»), Тем не менее, в предложенную рубрику можно помещать интересный авторский материал и те документы ВАС РФ, которые являются руководящими или рекомендательными, касаются опыта работы по обобщению практики, анализу статистики, раскрывают содержание элементов, форм и методов проведения указанной работы в арбитражных судах Российской Федерации.

С пожеланием больших творческих успехов,

Василий Тихомиров, начальник Информационно-аналитического отдела Арбитражного суда Тюменской области


АРБИТРАЖНАЯ ПРАКТИКА январь-февраль

№1/2001

Учредитель издания:

ООО «Юридическая Фирма «ВИЗА»

Главный редактор:

Алексей Голубков

Заместитель главного редактора:

Вадим Мещеряков

Ответственный редактор:

Марина Суховская

Редактор: Екатерина Енькова

Корреспондент: Ирина Смирнова

Дизайнер: Михаил Данилин

Ассистент редакции:

Светлана Демичева

Адрес редакции: 123242, Москва, ул. Б. Грузинская, д. 12, стр. 2 Телефон/факс: (095) 725-55-94/96, e-mail: visa.law@mtu-net.ru web-site: www.arbitr-praktika.ru

Письма и материалы просьба направлять по адресу: 107078, Москва, а/я 191


Редакция оставляет за собой право публиковать наиболее интересные из поступающих в ее адрес писем, но, к сожалению, не имеет возможности отвечать на них. Просим авторов направляемых в редакцию материалов сообщать краткие сведения о себе для опубликования их вместе с материалами.

Присланные в редакцию материалы не рецензируются и не возвращаются.

Авторы несут ответственность за точность приводимых ими фактов.

Редакция журнала не обязательно разделяет точку зрения авторов публикуемых материалов.

Перепечатка и любое воспроизведение материалов из журнала «Арбитражная практика» возможны лишь с письменного разрешения редакции.

Редакция не несет ответственности за содержание рекламных материалов.

Подписной индекс в Объединенном каталоге «Пресса России» - 38133.

Журнал зарегистрирован в Министерстве РФ по делам печати, телерадиовещания и средств массовых коммуникаций. Свидетельство о регистрации СМИ ПИ № 77-1454 от 10 января 2000 г.

Допечатная подготовка и печать: ЗАО «Финансовый издательский дом «Деловой экспресс», тел./факс (095) 745-71 -47.

Тираж 3000 экз.

© ООО «Юридическая Фирма «ВИЗА»