Скачать книгу Финней Джек - Третий уровень в формате .docx


Затем я увидел, что все там были одеты как в тысяча-восемьсот-девяносто-каких-то


Третий Уровень

Джек Финней


Дирекция Нью-Йоркской Центральной, а также Нью-Йоркской, Нью-Хэвен и Хартфордской железной дороги поклянётся честью своих ж/д расписаний, что существует только два уровня Центральной Главной Станции. Но я говорю, что их три, потому что я был на третьем уровне. Да, я сделал то, что нужно было сделать: помимо всего прочего я говорил с одним моим другом, психиатром. Я рассказал ему про третий уровень Центральной Главной Станции, и он ответил, что это был сон об исполнении неосуществимого желания. Он сказал, что я несчастлив, а это, в свою очередь, привело мою жену в бешенство. Однако он объяснил, что современный мир полон нестабильности, страха, войн, переживаний и всего тому подобного, и что я просто хотел уйти от реальности. Ну а кто ж не хочет? Всякий, кого я знаю, хочет уйти от реальности, но они ведь не забредают на третий уровень Центральной Главной Станции.

Но в этом-то и заключалась причина, он сказал, и мои друзья согласились. Всё указывало на это, они заявили. Моя коллекция марок, например, которая является «временным бегством от реальности». Ну, положим и так, но мой дед не нуждался ни в каком бегстве от реальности, жизнь в те дни текла плавно и мирно, но насколько я знаю, тогда-то он и начал мою коллекцию. Это хорошая коллекция, листки с четырьмя марками практически каждого выпуска марок США, первого дня издания, и всё в таком духе. Знаете ли, президент Рузвельт тоже коллекционировал марки.

Ну да ладно, вот что произошло на Центральной Главной. Однажды летним вечером я заработался допоздна в офисе. Я спешил поскорее вернуться в мои апартаменты на окраине города, поэтому решил сесть на метро на Центральной Главной, так было быстрее чем на автобусе.

Поверьте, я понятия не имею, почему это должно было произойти именно со мной. Я совершенно обычный парень по имени Чарли, тридцати одного года отроду, я был одет в бежевый габардиновый костюм, в соломенной шляпе с изысканной оторочкой; мимо проходило множество мужчин, которые выглядели так же, как я. Я ни от чего не пытался уходить, я просто торопился домой, к моей жене Луизе.

Я свернул на Центральную Главную с улицы Вандербилт и спустился по лестнице на первый уровень, где проходят поезда такие же, как в ХХ веке. Затем я спустился на один пролёт ниже, на второй уровень, откуда отходят пригородные поезда, прошёл через арочную дверь, ведущую к поездам метро и ... заблудился. Заблудиться было нетрудно. Я входил и выходил с Центральной Главной сотни раз, и всякий раз я сталкивался с новыми походами, лестницами и коридорами. Однажды я очутился в туннеле километра полтора длиной, а вышел из него прямо в лобби гостиницы «Рузвельт». В другой раз я попал в офисное здание на 46-й улице, что в трёх кварталах от станции.

Иногда мне кажется, что Центральная Главная растёт как дерево, проталкивая новые коридоры и лестницы подобно корням. Возможно существует длинный туннель, о котором никто и не знает, нащупывающий свой путь под городом прямо сейчас, по направлению к Тайм-Сквер, и может быть другой, по направлению к Центральному Парку. И может быть, из-за того, что в течение многих лет для многих людей Центральная Главная служила выходом, способом уйти от реальности, - может быть, таким образом туннель, в который я попал ... Но я так и не выдал этой идеи моему другу-психиатру.

Коридор, в котором я очутился, начал скашиваться влево и углубляться вниз, и я подумал, что что-то здесь не так, однако ж продолжал свой путь. Всё, что я мог слышать, был глухой отзвук моих шагов, и ни одна душа не прошла мимо меня. Затем я услышал впереди что-то вроде приглушённого рёва; это значило, что там - открытое пространство и разговаривающие люди. Туннель дал резко влево, я спустился вниз по короткому лестничному пролёту и вышел на третий уровень Центральной Главной станции. На секунду мне показалось, что я вернулся на второй уровень, но я увидел, что комната была меньше, в ней было меньше билетных окон и выходов к поездам, и справочная в центре была из дерева и выглядела по-старому. И у человека в справочной были надеты зелёные очки и длинные чёрные нарукавники. Свет был тусклый и какой-то мерцающий. Затем я понял, почему: он исходил из газовых факелов.

На полу стояли плевательницы, а на противоположной стороне станции вспышка света привлекла моё внимание: мужчина доставал золотые часы из кармана жилетки. Нажав на кнопку, он отрыл часы и нахмурился. На голове у него была надета шляпа дерби, одет он был в чёрный костюм на четырёх пуговицах с крошечными отворотами, а на лице красовались закрученные чёрные усы. Затем я огляделся и обнаружил, что все люди на станции были одеты по моде 1890-х годов. Я никогда в жизни не видел такого количества бород, бакенбард и замысловатых усов. Какая-то женщина прошла через выход к поезду; на ней было платье с муфтой, а полы юбки доходили до высоко зашнурованных сапог. Позади неё, на железнодорожных путях, я поймал взглядом локомотив с воронкообразной трубой. И тогда я всё понял.

Чтобы подтвердить мои догадки, я подошёл к газетному мальчику и посмотрел на кипу, лежащую у его ног. Это было газета «Ворлд», а она не печаталась уже много лет. В передовице говорилось что-то про президента Кливленда. Позже я нашёл эту страницу в библиотеке, датировалась она 11-м июня 1894 года.

Я направился к билетному окошку, зная, что здесь, на третьем уровне Центральной главной, я могу купить билеты, которые отвезут меня и Луизу в любое место Соединённых Штатов Америки, куда бы мы ни захотели. В году 1894-м. И я захотел купить билеты в город Гэлсбург, штат Иллинойс.

Вы когда-нибудь там бывали? Этот город по-прежнему замечателен, с огромными отороченными домами, просторными травяными газонами и дремучими деревьями, ветви которых пересекаются, образовывая арки над улицами. А в 1894 году летние вечера были в два раза длиннее, люди сидели на своих газонах - мужчины, покуривая сигары и тихо разговаривая, женщины, обмахиваясь ручными веерами; повсюду летали сверчки, спокойное умиротворение. Очутиться там за 20 лет до начала Первой Мировой Войны и более чем за сорок лет до Второй Мировой…

Я хотел два билета в это место.

Билетер посчитал, сколько это стоит, удивлённо взглянул на мою экстравагантную оторочку на шляпе, но всё же назвал цену билета. У меня хватало только на два билета в один конец. Но когда я отсчитал деньги и посмотрел на билетера, он оторопело уставился на меня. Потом он кивнул лысой головой в сторону купюр: «Сэр, это не деньги, - сказал он, - и если вы пытаетесь облапошить меня, вам это не удастся». Он посмотрел на кассу возле себя. Конечно, деньги в его ящике были старого образца, купюры в два раза больше размера современных, которыми мы пользуемся теперь, и выглядели они по-другому. Я повернулся и быстро удалился. Ничего нет приятного в тюрьме, пусть даже и в 1894 году.

И было так. Я ушел тем же путем, каким пришел, как полагаю. Следующим днем, в обеденный час. Я взял три сотри долларов в банке, почти все, что у нас было, и купил валюту старого образца (это реально обеспокоило моего друга психиатра). Вы можете купить старые деньги почти у любого продавца монет, но придется заплатить наценку. Мои триста долларов принесли менее чем двести в старых купюрах, но меня это не волновало; десяток яиц стоил тринадцать центов в 1894.

После этого я так и не нашёл коридор, ведущий на третий уровень на Центральной Главной станции, хотя и пытался столько раз.

Луиза была обеспокоена, когда я рассказал ей обо всём этом, она не хотела, чтобы я продолжал искать третий уровень, и я перестал на какое-то время искать его; я вернулся к своей коллекции марок. Однако теперь мы оба ищем его, каждые выходные, потому что теперь у нас есть доказательство того, что третий уровень существует. Мой друг Сэм Вейнер пропал! Никто не знает куда, но я кое-что подозревал, так как Сэм – городской житель, а я ему рассказывал про Гэлсбург – я там в школу ходил – и он мне всегда говорил, что ему нравится описание этого местечка. Там-то он и находится сейчас. В 1894 году.

Потому что однажды вечером, перебирая мою коллекцию марок, я нашёл – ну, знаете, что такое марки первого дня? Когда марка появляется на свет, в первый же день коллекционеры покупают их и наклеивают на конверты, отправляя по почте самим себе, и штамп на конверте служит доказательством, что марка куплена в день её выпуска. Конверты никогда не вскрываются, в них просто закладывается чистая бумага.

В тот вечер среди моих старых марок первого дня я нашёл конверт, который не должен был там находиться. Однако ж вот он. Находился он там потому, что был отправлен моему деду, на адрес его дома в Гэлсбурге, он был указан на конверте. Конверт был там с 18 июля 1894 года – согласно почтовому штампу – тем не менее я совсем не помню его. Марка стоила шесть центов, тёмно-коричневая, с портретом президента Кливленда. Естественно, когда письмо дошло до деда, оно ушло прямиком в его коллекцию и оставалось там – до тех пор, пока я не вскрыл его.

Лист из конверта вопреки моему ожиданию не был пустым. На нем было написано:


улица Виллард, дом 941

город Гэлсбург, штат Иллинойс,

18 июля 1894 года


Чарли:

Мне так хотелось, чтобы ты был прав. И я убедился, что так оно и есть! Чарли, ты был прав! Я нашёл третий уровень! Я здесь вот уже две недели, прямо сейчас я стою посреди улицы Дейлиз, кто-то играет на пианино, народ сидит на своих крылечках, распевая «Встречая Нелли дома». Меня пригласили на чашечку лимонада. Приезжайте, Чарли и Луиза. Продолжайте искать, пока не найдёте третий уровень! Это стоит того, поверьте мне!


Внизу подпись: Сэм.

В магазине старых купюр и марок, куда я частенько заглядываю, я узнал, что Сэм накупил старых купюр на 800 долларов. Этого должно ему хватить на то, чтобы открыть маленький бизнес по продаже соломы и зерна; он всегда говорил, что хотел этим заняться. Оно и понятно, в Гэлсбурге, штате Иллинойс 1894го года он уж точно не сможет вернуться к своей прежней профессии. Что за прежняя профессия? Ах, да, совсем забыл сказать! Сэм был моим психиатром.


КОНЕЦ